Санскрит, индуизм, тантра (devibhakta) wrote,
Санскрит, индуизм, тантра
devibhakta

Categories:

Мария Гимбутас: Религия и мифология балтов. Часть 1

Случайно нашел свой очень старый перевод работы М. Гимбутас.


“(…) И поскольку так как они (пруссы) не знали [христианского] Бога, то так случилось, что они поклонялись творению целиком –миру вместо Бога, а имен-
но: солнцу, луне и звёздам, грому, птицам, даже четвероногим животным, включая жаб. Также у них были священные рощи, поля и источники.
(Хроника Пруссии, Пётр Дусбург, 1326)


Именно так, с великим изумлением первые миссионеры в прибалтийских землях, хронисты Тевтонского ордена и более позднего времени описывают все неправдоподобные вещи языческой религии: обряды кремации, веру в перевоплощение, почитание священных рощ, деревьев, полей, источников и огня, веру в существование многих богов и духов, жертвоприношения и гадания. Тевтонский орден принёс христианский крест в Пруссию и Ливонию, и хотя они (тевтонцы-пер.) смогли завоевать народы этих стран в политическом отношении, они не смогли подчинить их в духовном плане. Пруссы-крестьяне оставались язычниками вплоть до их исчезновения в семнадцатом веке, даже хотя официально они приняли крещение в тринадцатом веке, и все языческие обычаи и обряды были строго запрещены. Так же было и в западной Ливонии (в настоящее время Латвии). Литва приняла христианство только в 1387, когда литовский правитель Ягайло, сын Альгирдаса, женился на наследнице польского трона, венгерской принцессе Ядвиге и стал королём Польши. Даже затем, в то время как христианская вера проникала во дворцы знати и города, крестьяне сохраняли верность старой религии многие следующие века. Обычаи, верования, песни на мифологические сюжеты и символизм народного искусства литовцев и латышей удивительно наполнены духом древности. Христианский слой принадлежит к недавнему времени и может быть легко устранён. Для исследований в области сравнительного религиоведения ценность литовского и латышского фольклора и народного искусства столь же велика, как ценность языков балтийской группы для реконструкции материнского языка индоевропейцев. Дохристианский слой такой древний, что без сомнения, восходит к доисторическим временам, по крайней мере, вплоть до железного века или в случае некоторых элементов, даже нескольких тысячелетий дальше.
Что же сокрыто в этой сокровищнице древности? Некоторые из элементов балтийской мифологии восходят не только к доисторическим временам и не только к предыстории индоевропейцев, они принадлежат даже к более древним эпохам.
Культура самых ранних обитателей Европейского континента резко отлична от той, что была принесена индоевропейцами. Изучение доисторических символов и сравнительный анализ предметов доиндоевропейской материальной культуры открывает, что мифология почти всех народов указывает на матриархальное, хтоническое(имеющее центром землю) мировоззрение. Структура подобных верований, характерных для земледельческих обществ, ориентирована на культ Луны и основана на повторяющихся циклах природы и Луны. В матриархальной идеологии доминирует творящая мощь всеведующих Богинь. Примечательно, что почти вплоть до 20 века балтийские богини, такие как, Лайма, Рагана, Гильтине и другие сохраняли черты, что могут быть найдены в описаниях древнегреческих богинь-Афины, Геры, Гекаты, которые были сделаны примерно на 2500 лет раньше. Эпохи эти черты были тесно связаны с вселенскими темами рождения, смерти и возрождения и были, следовательно, более значимы, более существенны, чем мировоззрение, представленное вооружёнными богами-мужчинами. Образы этих богинь так глубоко проникли в сознание, что они не были выкорчёваны ни индоевропейской, ни христианской религиями.
Нет сомнения, что эти богини приходят к нам из доисторических времён. Некоторые из их характерных черт, например, их способность превращаться в птиц, змей, оленей или медведиц, вероятно, происходят из эры позднего палеолита. Другие, как их связь с плодородием земли, вероятно, были добавлены, когда земледелие стало доминировать. Все они связаны с таинственными силами воды, земли и камня. Именно из этих источников была создана жизнь, и они представляют эту мощь.
С другой стороны, они также обладают разрушительным потенциалом, так как их сила не всегда поддерживается в управляемом равновесии. Второстепенные богини могут быть или помощницами главных, или служить тому, чтобы выдвинуть на первый план некоторые из их способностей (powers). Другая черта архаичной европейской мифологии - это то, что та же самая, и похожие богини могут являться под разными именами. Примерами здесь служат три Лаймы, три лебедя; также они могут являться группами. Таким образом, может быть большое количество Раган или Лайм, и в данном случае одна из них является старшей. Эта черта отражает матриархальную структуру.
Богини древней Европы неотделимы от земли и воды, в то время как индоевропейские боги и богини более сильно связаны с небом, космическими телами (солнцем, луной, звёздами) и такими природными явлениями, как свет и гром. Это характерно для скотоводческих культур. В большинстве индоевропейских языков имена главных божеств схожи. Таким образом, Диевас балтов (прусский Дейвс), бог неба и света, связан с Дьяусом в санскрите, Зевсом в древнегреческом (трансформация Djeus, Deus в латыни и германским Тивасом). В финно-угорском языке существует слово для обозначения неба taivas. Это предполагает, что оно является заимствованием из индоевропейского, что иллюстрирует связь с небом и светом, исходящим с неба. В некоторых языках слово не сохранилось, но его функции были сохранены. Таким образом, существуют ясные параллели между Перкунасом балтов и скандинавским Тором или германским Доннером, все они боги грома. Сравнительная мифология доказывает, что индоевропейские боги и богини имеют общее происхождение.
В балтийской мифологии самые значимые индоевропейские боги и богини следующие: Диевас(в латвийской Диевс), его сыновья-близнецы Dievo suneliai (в латвийской dieva dali), богиня Солнца Сауле, её дочь Аушрине, бог луны Менулис (в латвийской Менесс), небесный кузнец Кальвис (также Кальвелис, Кальвайтис), бог грома Перкунас, Велняс (в латвийской Велс, в прусской Патолас) и боги огня Габия, Габьяуйис или Ягаубис.
Когда индоевропейцы достигли берегов Балтики, Лайма, главная богиня древней Европы, не была вытеснена, но некоторые из её функций перешли к индоевропейскому богу Диевас, который стал богом света, способствующим росту растений, и разделившим функцию предсказания будущего. Таким образом, балтийская мифология получила господствующую пару божеств, Лайма и Диевас, которые аналогичны Гере и Зевсу древнегреческой мифологии.
Так как они были чужаками и не понимали местных языков, то, что христианские миссионеры видели и описывали, носит поверхностный характер. Следовательно, базовым источником в реконструкции древней балтийской мифологии является фольклор. Он дополняет письменные исторические источники и археологический материал. Архитектура балтов была целиком деревянной, и так было по всей северной Европе. Domos sacres и sacres villas, известные по документам четырнадцатого века, не сохранились, и христианские церкви поднялись на местах языческих святилищ во время последующих столетий. Только в 1955-57 годах на землях балтов были обнаружены остатки множества деревянных храмов и больших святилищ.
Раскопки Третьякова на юге Смоленска ясно показали, что некоторые из укреплённых мест, располагавшихся на вершинах холмов, были непостоянными поселениями, но святилищами. Открытые святилища на вершинах холмов датируются временем от 1 века до нашей эры вплоть до приблизительно 6 или 7 веков, и некоторые из них представляют несколько последовательных слоёв с остатками круглых деревянных храмов. Они, определённо, являются предшественниками священных городов, известных по ранней истории. Некоторые из этих священных городов в центральной и восточной Литве были важными религиозными центрами, в которых люди из нескольких провинций собирались для проведения религиозных действ. Каково же было предназначение деревянного столба внутри храма, находимого в некоторых из них? Они могли быть или образом бога или только столбом, увенчанным черепом животного. Вплоть до двенадцатого века верили, что череп лошади или быка (или только его рога) даруют защиту против сглаза, болезней людей и животных, гроз с градом или других природных бедствий, и их ставили на высокий столб везде, где угрожала опасность. Вплоть до недавнего времени головы лошадей, рога, козлы, бараны, петухи и другие птицы использовались в качестве украшений фронтонов.
Наличие жрецов, которые совершали обряды и читали молитвы, не может быть поставлено под сомнение. В ранних исторических источниках они постоянно упоминаются как sancti viri, auguri, nigromantici, sacerdotes. В 1075 году Адам Бременский писал о куршах: » Все их дома полны языческих гадателей и некромантов, которые даже организованы наподобие монахов. Ответы оракулов ищут там со всех сторон света, особенно испанцы и греки». Жрецы были мудрыми стариками, избранными народом и пользовались величайшим уважением. Источники шестнадцатого века говорят, что к ним относились как к святым людям, подобным христианским епископам. Пётр из Дусбурга писал в 1326, что в прусской провинции Надрува, в месте, называемом Ромува, жил могущественный жрец Криве, которого люди почитали как папу римского, и чья власть распространялась не только на Надруву, но также на Литву, Curonia и Semigallia. Единственный такой жрец, известный письменной истории, Криве высоко почитался князьями, знатью и простыми людьми, и его власть охватывала все земли балтов во время войн с Тевтонским орденом. Сомнительно, чтобы такие могущественные жрецы существовали в более ранние периоды; появление жреческой знати в четырнадцатом веке могло стать результатом того, что старая религия была поставлена под угрозу в этот период вторжением врагов-христиан. Теократия не засвидетельствована среди балтских народов, политическая власть находилась в руках князей. Языческая религия, однако, носила универсальный характер и глубоко влияла на все стороны жизни.
Обряд кремации продолжал практиковаться долго после введения христианства и исчез только в результате жестокой борьбы против этого обряда, которую вели христианские миссионеры. Литовские князья кремировались с большой помпой вплоть до конца четырнадцатого века. Альгирдас был кремирован с 18 лошадьми в 1377 в лесу севернее Вильнюса. Он был кремирован с лошадьми, в одеждах, сверкающих золотом и подпоясанный позолоченным серебряным поясом и был покрыт мантией, расшитой бусами и драгоценными камнями. Брат Альгирдаса Кейстутис был погребён подобным образом в 1382, и великолепно можно было видеть глубокую яму в рост человека, полную пепла - и ничто не избежало уничтожения: лошади, одежды, оружие и т.д. Всё это было предано огню; охотничьи птицы и собаки были кремированы вместе с ним. Историк Длугош, писавший в начале 15 века, упоминает, что у литовцев были очаги в священных рощах, у каждой семьи и дома свой собственный, где они кремировали их родственников и самых близких друзей вместе с лошадьми, сёдлами и драгоценной одеждой. Французский посланник, Жильбер де Лано, который путешествовал в Curonia в 1413 году, заметил, что среди куршей есть секта, члены которой всё ещё кремируют своих покойников в полном облачении и с самыми дорогими украшениями на костре с дровами только из дуба в близлежащем лесу. Священные рощи, в которых совершался обряд кремации, располагались обычно на холме или возвышении, называемом Alka. Англосаксонскому путешественнику Вульфстану, во время его остановки в землях пруссов(Aistians) приблизительно в 880-890 годы, случилось сделать крайне ценные наблюдения о приготовлении покойника к кремации и о похоронах.
«И есть среди Aistians племя, которое может производить холод, и, таким образом, покойник, которого они замораживают, может лежать долго и не разлагаться. Если кто-либо поставит два сосуда, полные пива или воды, они воображают, что оба заморожены, будь ли то лето или зима».
Сохранение покойника и содержание его не захоронённым долгое время было обычаем, происходящим из самой ранней древности и, вероятно, имевшим всеобщее распространение среди всех ветвей индоевропейцев.
Для продолжительных похоронных пиров, балтские s’ermenys (слово, связанное с вскармливанием; s’erti, вскармливать), быки закалывались. Жалобные песни, raudos, которые до сих пор поют в литовских и латышских деревнях и упоминаемые в письменных источниках, начиная с тринадцатого века, должны были определённо стать частью поминок при захоронениях в доисторические времена. Даже во время войны балтам было нужно много дней, чтобы оплакать умершего и кремировать его. Так, в 1210, во время войны с Орденом меченосцев, Curonias под Ригой должны были прервать битву для проведения кремации и оплакивания. Мёртвые были оплаканы, их восхвалили и попрощались так, чтобы гарантировать, что они беспрепятственно пребудут в царство мёртвых и будут пребывать там среди родителей, братьев, сестёр и других родственников. Христианские миссионеры постоянно запрещали жалобные песни, и плакальщики штрафовались, но даже так raudos дожили до наших дней, сохраняя, таким образом, прекрасные образцы лирической и крайне проникновенной народной поэзии.
О смерти крестьянина должно было немедленно сообщаться его лошадям и скоту, и когда пчеловод умирал, говорили об этом пчёлам, иначе животные и лошади бы умерли. Лошади не позволялось везти своего хозяина на кладбище, если она это делала, то она бы заболела или умерла. Эти верования всё ещё сохранявшиеся в литовских деревнях в начале двадцатого века, являются последними следами того великого чувства общности, что существовало между человеком и животным. В доисторические времена верили, что животные отправляются в мир иной, чтобы жить там вместе со своим хозяином. Во время первых веков нашей эры в Пруссии и Литве лошадей хоронили в стоячем положении и полном снаряжении, готовыми, чтобы быть осёдланными. Дусбург, говоря о религии пруссов (1326) , ясно утверждал, что одно из главных прусских племён кремировалось на лошади верхом.
Погибшие воины и крестьяне, как было сказано, ехали верхом на их лошадях через небо в царство душ, и на лошадях они обычно возвращались на землю, чтобы посетить их семьи и принять участие в празднике умерших в октябре и во многих других. Письменные источники семнадцатого века утверждают, что во время праздника умерших , кишки и кожа лошади приносились на могилу, для того, чтобы помочь умершему доехать верхом до дома хозяина.
Во время длительных войн между Тевтонским орденом и литовцами, хронисты, которые описывали продолжительную борьбу, часто выражали удивление при виде того, как охотно литовцы отдавали свои собственные жизни. Самый ужасающий случай произошёл в 1336 году в замке Pilenai, на реке Немунас. Когда литовцы поняли, что они не могут больше противостоять яростным атакам тевтонцев, они разожгли огромный костёр, бросили туда всё своё имущество и сокровища, убили своих жён и детей, и затем подставили свои шеи своему вождю, князю Маргирису для обезглавливания. Во время той же самой осады старуха обезглавила топором сто человек, которые добровольно приняли смерть от её руки, а затем, когда ворвался враг, она разрубила свою собственную голову надвое тем же самым топором. Хронист Виганд Маргбургский, который описал эту сцену в своей рифмованной хронике(1393-1394 годы), обрисовал эту сцену как неподдающуюся объяснению и закончил словами: » Однако, это не так уж и изумительно, так как они делали это в соответствии со своей религией, в которой смерть принимается намного легче. После безуспешного нападения, проведённого литовцами в Эстонии в 1205 году, 50 жён павших воинов повесились». Генрих Латвийский в его Ливонской хронике пишет: »Это не удивительно, так как они не верили, что очень скоро они будут жить вместе с их мужьями».
В свете информации из этих источников появляются многие коллективные захоронения, которые на землях балтов, начиная с медного века, могут быть объяснены обычаем обязательной смерти и похоронам живой жены, мужа, ребёнка или детей после смерти члена семьи. Когда феодал или князь умирал, то не только члены его семьи, но и его слуги и любимые рабы должны были последовать за ним. Практика захоронения «с людьми» была запрещена христианской церковью, но пережитки её всё ещё могут быть найдены в некоторых обычаях и народных песнях латышей и литовцев. Так на похоронах девушки или юноши, которые были обручены, похоронная церемония была более похожа на свадьбу: пелись свадебные песни, танцевались танцы, и живой и мёртвый партнёры были одеты в свадебные наряды. Верили, что умершие родственники и друзья также присоединяются к свадебному торжеству. Было известно, что в этом веке литовская девушка приносит на могилу возлюбленного венок руты, символ целомудрия. Венчание с покойником не просто связано с верой в продолжение земной жизни после смерти, но также и с верой, что человек, который умирает, не вступив в брак, и все те, кто умирает неестественной смертью, представляют угрозу для живых, так они не прожили всё время своей жизни. В балтских землях слово для обозначения дьявола или злого духа -velnias происходит от названия опасного мертвеца, который возвращается и угрожает живым.
Балтские veles- призраки мёртвых идут, чтобы жить семьёй общей жизнью на песчаный холм, холм velh, где у них есть дома и домашняя утварь, и где они облачены в льняные одежды. Этот холм veles имеет ворота, через которые veles входят, и скамьи, на которых они сидят. Эти черты повторяются в описаниях загробной жизни в латышской и литовской народной поэзии. Кажется, что стихи сохранили образ деревянных палат и каменных сводов. Многие пассажи в латышских народных песнях говорят о кладбище на небольшом песчаном холме, на котором часто так много могил, что нет больше мест для новых захоронений. Они могут отражать общие захоронения Бронзового века с сотнями могил или захоронения Железного века с множеством могил членов одной семьи.
Если царство veles на высоком песчаном холме по соседству с деревней отражает более реалистическую сторону народных верований насчёт жизни после смерти, то существует также воображаемый холм, или крутая каменная гора, на которую умершие должны взбираться. Следовательно, им нужны крепкие ногти или помощь когтей животного. На этом крутом холме Диевас (Бог) пребывает и созывает veles. Здесь мы начинаем видеть связь между обителью Бога (литовского Диевас, латышского Dievs) и обителью умерших. Далее из песен на мифологические сюжеты мы узнаём, что целью является не холм, который есть образ неба, но место за холмом.
Путь в это мистическое место долог. Veles могут ехать верхом на лошадях, они могут подниматься вверх вместе с дымом погребального костра или лететь подобно птицам по Млечному пути, который в литовском называется «путём птиц», они могут также плыть на лодке, как это делает Солнце ночью, по водам моря, Даугаве или Немунасу – на запад. Там богиня Солнца спит, там она купает своих коней, и там другие боги являются, Диевас, бог - громовик, бог Луны и божество моря. И где - то в этом отдалённом месте есть серый камень и солнечное дерево, или железный столб и у столба две лошади. Они представляют космическое дерево балтов, ось мира, имеющее близкие аналогии в индусской, римской, славянской и германской мифологических системах. В фольклоре это обычно дуб или берёза с серебряными листьями, медными ветвями и железными корнями, иногда это огромная липа или яблоня. Она растёт на камне в конце пути Солнца. Богиня Солнца вешает свой пояс на ветви, спит под кроной этого дерева и, когда она встаёт утром, дерево становится красным.
«По ту сторону холма живёт моя мать, там, где солнце живёт, »- поётся в латышской песне. Мёртвые отправляются в царство богов, в царство света, к пределу видимого мира. Ещё говорят: »Он в царстве dausos». Литовское слово dausos сохраняет значение таинственного царства и не может быть переведено ни словом «рай», ни словом «небеса».
Уход vele не означает прекращения физических связей между умершими и живыми. Кроме vele, который сравним с греческой «псюхе», есть ещё siela, подобная римской «анима» или древнегреческой «пневме», это слово означает жизненную силу, которая не удаляется с земли. Она перевоплощается в деревьях, цветах, животных и птицах. Она покидает тело как дыхание, как пар, и незамедлительно находит пристанище в растениях, животных и птицах. Иногда она исходит прямо изо рта в виде бабочки, пчелы, мыши, жабы, змеи, или вырастает изо рта молодой девушки в виде лилии. Чаще всего, однако, она перевоплощается в деревьях: души мужчин в дубах, берёзах и ясенях, души женщин – в липах и елях. Балтские народы имеют крайне близкие отношения с этими деревьями. Дуб и липа являются центральными деревьями в фольклоре. Во время рождения человека отдельное дерево предназначается ему, и оно растёт, наполняясь, той же самой силой, что и его партнёр-человек. Когда это дерево срубают, то человек умирает. Деревьев, растущих на старых кладбищах Литвы, не касался топор дровосека, так как есть пословица, говорящая, что срубить дерево на кладбище означает сделать вред умершим. Также не разрешается косить траву. «Из кладбищенской травы наша кровь течёт», - гласит старая поговорка. Затем, вслед за растениями, души, скорее всего, должны перейти в птиц- души женщин в кукушку или утку, мужчин в сокола, голубя, ворона или петуха. Некоторые перевоплощаются также в волков, медведей, собак, лошадей и кошек. На протестантских кладбищах середины девятнадцатого века в прусской Литве (территория Клайпеды) находятся погребальные камни, напоминающие по форме жаб и других рептилий, связанные с образом цветов и птиц, и другие надгробные памятники увенчаны головами лошадей.
Концепция смерти и загробной жизни имеет, таким образом, дуалистический характер. Vele и siela представляют из себя совершенно разные сущности. Vele-это бескровный, бесплотный дух, в то время как siela – это сосредоточие жизни, силы и энергии. Этот дуализм может быть объяснён признанием того, что сущности происходят из религиозных различных систем: vele из индоевропейской, siela из древней доиндоевропейской Европы.
Земля является Великой Матерью: вся жизнь происходит из неё: люди, растения и животные. По-латышски она зовётся Жемес мате (мать-земля), по-литовски Жемина, от zete(земля). Её антропоморфический образ является неопределённым, Земля, обладающая тайной вечной жизни. Она называется такими образными именами как «побуждающая цвести», «распускательница почек». Её функции распределены среди нескольких младших божеств: лесов, полей, камней, воды и животных, которые в латышском фольклоре получили имена «матери лесов», «матери полей», «матери родников», «матери домашних животных» и др. Кардинал Dliver Scholasticus, Bishop of Paderborn в описании святой земли, датируемом 1220 г., ссылается на язычников-балтов: » Они почитают лесных нимф и божеств, горных, полевых и лесных духов, а также духов вод и низменностей». Они ожидали божественной помощи от девственных лесов, в которых они поклонялись источникам и деревьям, могильным холмам и пригоркам, огромным камням и склонам гор, все они, вероятно, наделяли людей силой и мощью.
Человек рождён их земли, дети происходят из источников, луж, болот, деревьев и холмов. Ещё в 18 веке литовцы давали дары Жемине при рождении ребёнка. Землю надо было целовать утром и вечером. Подношения силе земли - пиво, хлеб, зерно, растения, или сноп ржи – зарывались в землю, клались перед камнями и у деревьев, ил бросались в море, реки, озёра и источники. В соответствии с сообщениями 18 века не было праздников в деревнях, во время которых божество земли, Жемина, не почиталась бы.
Во время праздника в октябре, вслед за Жеминой, литовцы почитали бога усадьб Жемепатис или Жемининкас, который считался братом Жемины. Божество усадеб также именуется в литовском Димстипатис (от dimsti «усадьба»). У латышей есть Маяс Кунгс, » хозяин усадьбы». Отдельное божество было хозяином полей, литовский Лауксаргас, «страж полей» (от sargas страж) и были божества или духи цветов, листвы, лугов, травы и полей ржи, льна и конопли. Дух зерна находился во ржи и других зерновых культурах и считалось, что он воплощается, в конце концов, в снопе, после того как рожь жали. Литовцы делали этот сноп ржи в виде женщины, который всё ещё зовётся rugiu boba («старуха ржи»). Этот сноп приносился домой, чествовался во время праздника урожая и затем оставлялся дома вплоть до урожая следующего года. У пруссов дух зерна принимал форму петуха, которого звали Курке (известного как Curche в латинском тексте договора между Тевтонским орденом и пруссами 1249 года). Петуха приносили в жертву во время праздника урожая, и на полях оставляли несколько колосьев для духа зерна. Деревья и цветы, рощи и леса, камни, холмы и источники наделялись чудесными силами, дарующими жизнь. Считалось, что они приносят благословения человеческим существам, исцеляя от недугов, спасая от бедствий и даруя здоровье и плодовитость. Обо всех проявлениях зелёного плодородия любовно заботились и их защищали, письменные источники 11-15 веков постоянно упоминают о глубоком уважении к рощам, деревьям и источникам. И «невежественным» (т.е. христианам) был закрыт доступ к священным лесам или рощам (sacrosanct sylvan). Никому не разрешалось срубать деревья в священных лесах, рыбачить в священных ручьях или пахать на священных полях, которые называли по - разному: Alka, Alkas или Elkas и, которые охранялись табу. Само название показывает, что эти заповедники девственной природы являются неприкосновенными и охраняемыми местами: корень alk-, elk- связан с готским alhs, староанглийским ealh, старо саксонским alah, «защищённый», «неуязвимый». В святых Alka совершались исполняемые по обету жертвоприношения богам и кремации покойников имели место. Обычно жертвенными животными служили борова и свиньи, козлы, овцы, телята, петухи и куры, как это засвидетельствовано раскопками и историческими источниками.
Так как святые места были наполнены тишиной, множество священных холмов и лесов в Восточной Пруссии и Литве носят названия, имеющие корень rom-, ram-, которые означает «спокойный»; одним из них является священный холм Рамбинас, на северном берегу Немунаса возле Tilze(Тильзита), упомянутый ещё в источниках 14 века. Камень с плоской поверхностью ранее увенчивал ваш холм и подношения, совершаемые по обету, помещались на него молодыми парами, стремившимися к тому, чтобы иметь много детей дома и хорошие урожаи на поле. Воду, находящуюся на Рамбинасе, рьяно искали, чтобы использовать для питья и мытья. Леса и города, носящие названия Pauyba, Romainicu и им подобные, имеют исторические традиции, восходящие к древним священным местам. Источники 14 века упоминают священное поселение (villa) Ромене в центральной Литве.
Дуб, липа, берёза, клён, сосна и ель выделялись среди священных деревьев. Считали, что особенно старые, могучие деревья с раздвоившимися стволами обладают большой целительной силой. Они были неприкосновенны, и никто не смел их срубить. Начиная с 13 века, исторические источники упоминают священные дубы, посвящённые богу Перкунасу, или священные липы, посвящённые Лайме, богине судьбы, которым совершались подношения. Ров или круг из камней окружал такие деревья. Палка из ясеня, веточка можжевельника, бузины, ивы или полыни (Artemisia abrotanum) или любая зелёная ветка считалась действенным оружием против злых духов.
У лесов были свои собственные боги и богини. Медейна (имя, происходящее от medis, «дерево») была литовской богиней литовской богиней леса, что зафиксировано в источниках, датируемых тринадцатым веком. Источники семнадцатого и восемнадцатого упоминают божество леса мужского пола, Гирайтис. В латышском фольклоре мы встречаем «мать леса» и «отца леса», и существовала также «мать кустарников». Особым божеством земли, живущим под кустами бузины, был Пушкайтис, который правил добрыми маленькими человечками, которые жили под землёй и назывались «барстуки» (или парстуки) или пауки. Если подношения делались Пушкайтису, маленькие люди приносили много зерна и выполняли домашнюю работу. Во время специальных праздников в честь барстуков выставлялись в амбарах столы, уставленные хлебом, мясом, сыром и маслом, куда маленькие человечки приходили в полночь и ели. В благодарность за щедрость, крестьяне награждались обильными урожаями.
Деревья и цветы обычно не описываются реалистически в песнях, но делается акцент на их отдельных частях: почках и макушке, их жизненной силе и плодовитости. «Зелёная липа выросла, с девятью ветвями и великолепной верхушкой». Дерево обычно имеет три, семь или девять ярусов в высоту. Оно является живым символом, охраняемым в народном искусстве двумя фигурами или головами животных мужского пола: лошадьми, быками, оленями, козлами, лебедями - или оно окружено солнцами, лунами звёздами, или, кроме того, птица сидит на нём. Растения в народных песнях имеют золотые или серебряные почки, а птица, сидящая на вершине дерева – это кукушка, пророчествующая насчёт человеческой судьбы.
Особым космическим деревом балтских народов был деревянный крытый столб, увенчанный символами небесных божеств – солнцами, лунами и звёздами – и охраняемый жеребцами и змеями. Вплоть до нашего века, крытые столбы также как кресты с солнечным символом around the cross-arms можно было встретить в Литве перед усадьбами, на полях, позади священных источников или в лесах. Они воздвигались по случаю чей-либо женитьбы или болезни, во время эпидемий или с целью обеспечения хороших урожаев. Хотя ни один из этих непрочных памятников не старше двухсот лет, их существование в дохристианские времена подтверждается историческими документами, в которых они описываются как остатки старой религии. Христианские епископы наставляли духовенство разрушать столбы и кресты, перед которыми крестьяне делали подношения и совершали другие языческие обряды. Литовские крытые столбы и кресты сумели избежать разрушения, потому что люди устанавливали некоторые из христианских символов на них и постепенно они перешли под покровительство католической церкви. Тем не менее, они являются памятниками, ведущими своё происхождение от дохристианской религии, также как и образцы литовского народного искусства. Их символические и декоративные элементы являют прямые связи с искусством железного века.
Есть старые легенды об огромных камнях, содержащих отверстия или «отпечатки стоп». Просверлить круглое отверстие в камне означало оплодотворить силу земли, которая пребывает в камне. Дождевая вода, попавшая в эти отверстия, приобретала магические свойства. Вплоть совсем до недавнего времени балтские крестьянки, идущие домой с работы, останавливались у таких камней, чтобы исцелиться от болей и недугов, умываясь этой водой. В землях балтов находятся камни, на которых изображены символы солнц и змей, также как и повсюду, в северной и западной Европе, начиная с бронзового века. Верили, что огромный камень в виде женского торса, находившийся в Литве во время 19 века, обладает магическими свойствами, так, что даже наделяет плодовитостью якобы бесплодных женщин. Из описания, составленного в 1836 году, мы узнаём, что в Литве были каменные монументы – обычно около 6 футов в высоту, с гладкими сторонами и окружённые канавами – которые были посвящены богиням, которые как считали, приводят их время в камне, предопределяя судьбу людей. В 1605 году один иезуит сообщал о культе камней в западной Литве: «Огромные камни с нетронутой человеком поверхностью называются богинями. Такие камни покрываются соломой и почитаются как защитники урожаев и животных». Большое количество рек и озёр называются Швента, Швентойи, Швентупе, Швентежерис в Литве и Света упе, Светупе, Светаис эзерс в Латвии. Эти названия происходят от слов sventas, sventa(на литовском) и svet-a(на латышском), то есть «священный», «святой». Также есть много рек, которые называются Alkupe, Alkupis, все они были священными и почитались в древности, и некоторые из них всё ещё пользуются уважением. Никто не смел, осквернять их воду, дающую жизнь, которая обладала способностью очищать, исцелять и даровать плодородие. Цветы и деревья цвели обильно, если кто-либо поливал их святой водой. Поля обрызгивались святой водой, чтобы обеспечить хорошие урожаи, и животные обрызгивались ей, чтобы оставаться здоровыми.
Омовение чистой водой из источника излечивало глазные и кожные заболевания. В начале лета, во время праздника Солнца (сейчас это праздник Св. Иоанна) люди шли купаться в священных водах, чтобы они были здоровыми и красивыми и, чтобы молодые люди скоро вступили в брак. Священными были те ручьи и потоки, которые текут на восток, к солнцу.


M. Gimbutas. The Balts, London, 1963.
M. Gimbutiene. Baltai priesistoriniais laikais.
Vilnius, 1985.
Subscribe

  • Чиначара-тантра

    Само название "Чиначара-тантра" представляет большой интерес. Слово cīna обычно на санскрите означает «Китай» (во множественном числе – «китайцы»)…

  • Кришна и Кали

    Кришна и Кали это популярнейшие божества индуизма, имеющие много почитателей как в самой Индии, так и за ее пределами. В тантрической литературе…

  • Барон Унгерн – «белый бог войны»

    Рад, что кто-то вспомнил про героя на столетие со дня его гибели. Все прекрасно знают Че Гевару, но я бы хотел вспомнить другого, как это не…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments