Санскрит, индуизм, тантра (devibhakta) wrote,
Санскрит, индуизм, тантра
devibhakta

Categories:

Споры о месте Индии в британской колониальной политике 30-50-е годы

После отделения части североамериканских владений индийское направление стало основным в колониальной политике Великобритании. На 30-50-е годы 19 века, как указывалось выше, приходится окончание завоевания Индостанского полуострова англичанами. Установление английского господства, по мнению многих современников, принесло в Индию мир и порядок, монархи этой страны были наказаны за несправедливое, деспотическое управление народом – таково было общераспространённое мнение. Его разделял и Джеймс Милль. История Индии в его изложении представлена как летопись бесконечных войн. Он подчёркивал: «Народы Индостана во все времена были объектом для нападения и завоевания…» Ост-Индская компания, по его мнению, была вынужденно втянута в эти войны и, помимо своей воли, совершенно неожиданно для себя оказалась обладательницей огромной индийской империи. Отказаться от неё она уже не могла, так как в Индии не было реальных сил для управления ею.
Ход военных действий обычно довольно широко освещался в английской прессе. При этом постоянно отмечалось, что главной задачей является «защита нашей территории от жестоких орд варваров». Подобное объяснение причин захватов территорий в Азии перешло и в историческую литературу. В 30-50-е годы у власти в Индии находились как виги, так и тори. Это позволяет определить позицию этих политических группировок по рассматриваемому вопросу. Радикалы не входили в правительство в эти годы, но их взгляды можно проследить по высказываниям в парламенте и прессе.
В 1828-36 годах генерал-губернатором был лорд Бентинк, и это время Бирс называет десятилетием либеральных реформ. Бирс утверждает, что поддержание мира и отказ от завоевательных войн было краеугольным камнем внешней политики либералов. Войны и экспансия всегда требовали больших затрат. Консерваторы также постоянно пытались приостановить экспансию, не только потому что она истощала казну, но и потому что она разрушала традиционную индийскую политическую систему. Либералы, однако, не настаивали на сохранении мира по той же самой причине. Бентинк и либералы питали мало пиетета по отношению к полунезависимым индийским государствам. Они указывали на то, что эти государства плохо управляются, в них царят неравенство, злоупотребления, деспотизм и отсталость. Бентинк просил разрешения принять управление одним из таких государств, Аудом. В этом он видел единственную возможность улучшить там ситуацию. После некоторого колебания руководящие органы компании в Англии санкционировали оккупацию Ауда, но Бентинк не пошёл на этот шаг. Во-первых, он видел, с какой неохотой директора компании согласились с его предложением, а во-вторых, как либерал он не был склонен к насильственным методам и надеялся найти другой путь разрешения этой проблемы. Бентинк, вообще, во время своего генерал-губернаторства избегал вести завоевательные войны. Причиной этого было его желание проводить реформы. Для проведения реформ либералы нуждались в деньгах, эти деньги они могли получить только избегая трат на военные нужды, ведь экспансия требовала больших расходов. Особенно отчётливо это осознавал Меткалф. Поэтому он даже возражал против отправки торговых миссий на северо-запад Индии, в Синд, Пенджаб и Афганистан, хотя их целью было открытие этих регионов для британской торговли. Меткалф опасался, что отправка подобных миссий станет прелюдией к проведению политики силовой экспансии. А такая экспансия, он понимал, будет стоить дорого и затормозит процесс реформ. Когда в 1838 году лорд Окленд развязал войну с Афганистаном, он понимал, что это означает временное прекращение реформ. Но вплоть до этого события либералам удавалось успешно проводить политику, направленную на поддержание мира.
В 30-е годы 19 века в Англии широко распространились антирусские настроения. Это являлось следствием того соперничества, которое развернулось между Англией и Российской империей на Востоке. Многие английские политики всерьёз полагали, что Россия собирается вторгнуться в Британскую Индию. Это обвинение официально опровергалось Россией. Но деятельность российских агентов в Средней Азии, Иране и Афганистане находилась в противоречии с декларациями, исходившими из Санкт-Петербурга. В результате русофобские настроения стали господствовать в британском общественном мнении. Специалисты по проблемам Центральной Азии и Среднего Востока подняли крик: «Индия в опасности!» В 1836 году внимание министра иностранных дел лорда Пальмерстона привлекло сочинение «Экспансия и настоящее положение России на Востоке». Оно было написано доктором Джоном Мак Нейлом, который первоначально служил врачом в британской миссии в Персии, а затем исполнял дипломатические обязанности в этой стране. В этом сочинении его автор много страниц посвятил теме «русской угрозы Индии». Тем временем публицист Дэвид Urquhart в серии памфлетов изобразил Россию как исчадие ада и даже обвинял Пальмерстона в тайном соглашении с русским царём.
Существовало два маршрута, по которым армия России могла вторгнуться в Британскую Индию. Первый пролегал через Среднюю Азию. Даже английские авторы признают, что отправить армию через среднеазиатские пустыни и скалистые плоскогорья, было бы обречь её на верную гибель. Тем не менее англичане постоянно находились в страхе перед вторжением с этого направления.
Второй маршрут был через Персию. Россия и Англия боролись за влияние в этой стране. В 1834 году на престол вступил новый шах Мухаммед Мирза, который был сторонником России. И российские агенты постоянно подталкивали его к нападению на афганский город Герат и его захвату. Это наталкивало англичан на мысль, что русские хотят использовать Мухаммеда Мирзу для превращения Ирана и северо-запада Афганистана в плацдарм для вторжения российской армии на Индостанский полуостров.
Вигское правительство лорда Мельбурна пришло к власти после ухода в отставку сэра Роберта Пиля в апреле 1835 года. Лорд Пальмерстон был в этом правительстве министром иностранных дел, а сэр Джон Кэм Хобхауз (впоследствии лорд Broughton) – председателем Контрольного совета Ост-Индской компании. Пальмерстон был в это время ярым русофобом, и он проявлял особую обеспокоенность в отношении русской угрозы Индии. Кабинет Пиля перед своим падением назначил генерал-губернатором Индии лорда Гейтсбери. Он принёс присягу в качестве генерал-губернатора, но не отбыл в Индию вплоть до вступления в должность лорда Мельбурна и членов его кабинета. Гейтсбери был ранее английским посланником в Санкт-Петербурге и пылким поклонником царя Николая 1, а для Пальмерстона это обстоятельство было причиной для подозрений. Поэтому, несмотря на протесты Совета директоров, новый кабинет аннулировал назначение лорда Гейтсборо и настоял на избрании на его место сторонника вигов лорда Окленда. Лорд Окленд покинул Англию в ноябре 1835 года и прибыл в Калькутту в марте 1836 года.
В это время либеральные реформы теряют свою популярность и на смену им приходят экспансионистские настроения, воинственный имперский дух. Этот «имперский энтузиазм» достиг своего пика, как замечает Бирс, во время англо-афганской войны 1838-42 годов. Экспансионизм был популярен как среди англичан, живших в Индии, так и в самой метрополии, но особо ярыми сторонниками новых территориальных захватов были представители нового поколения англо-индийских чиновников. А индийские чиновники более старшего поколения, такие как Мунро, Меткалф и их идейные последователи сэр Б. Фрир, резидент в столице Маратхов, сэр Джордж Клерк, губернатор Бомбея, сэр Генри Лоуренс, бывший агентом в Пенджабе, были настроены враждебно по отношению к экспансионистским идеям. Меткалф предупреждал о возможной опасности экспансии в северо-западном направлении, Фрир боролся за то, чтобы сохранить полунезависимое существование княжества Саттара, Клерк был фактически единственным, кто выступил за вывод английских войск из Синда, после того как Нэпир завоевал его. Взгляды сэра Генри Лоуренса на эту проблему были наиболее ярко выражены. Сторонник сохранения полунезависимого статуса Ауда и критик захвата Нэпиром Синда, Лоуренс настаивал, что британцы должны управлять Индией в соответствии с её традициями. Он понимал, что английская власть в Индии не будет вечной и надеялся, что после того как англичане уйдут из Индии, оба народа сохранят взаимное уважение друг к другу. Вплоть до Великого народного восстания 1857-59 Лоуренс благосклонно относился к индийским княжествам и выступал за развитие самоуправления. Однако взгляды, подобные его взглядам, уже не были популярны в это время.
Большинство же англо-индийских чиновников и особенно офицеров выступало за экспансионистскую политику. Офицеры видели в завоевательных войнах блестящие перспективы для карьеры и славы, они вдохновлялись идеей, что англичане призваны пойти по стопам Александра Македонского и завоевать долину реки Инд и Среднюю Азию. Экспансия оправдывалась также тем, что благодаря своему моральному превосходству англичане призваны нести прогресс и цивилизацию в отсталые варварские земли. И эта миссия была возложена на англичан Богом. Британия должна положить конец насилию, нищете, деспотизму и невежеству, которые царили в северо-западной части Индии, остававшейся ещё неподконтрольной колонизаторам. В отличие от английских чиновников старшего поколения, большинство военных с презрением относились к индийцам. Даже белый цвет кожи они считали признаком своего превосходства, и поэтому более уважения питали к афганцам, нежели чем к индийцам, потому что первые стояли по внешности и цвету кожи ближе к европейцам. Большинство англичан, находящихся в Индии, как заметил историк Дж. Д. Каннингем, в то время склонны были замыкаться в своём маленьком мирке, где они слышали только то, что они хотели услышать – а именно обоснование отсталости индийца и превосходства британцев.
В тот период, когда Окленд, Элленборо и Гардинг были генерал-губернаторами, экспансионистские настроения были настолько широко распространены, что трудно было им что-то противопоставить. Гардинг, который по мнению Бирса, был послан, чтобы скорректировать агрессивный внешнеполитический курс Элленборо, ощутил на себе это давление экспансионистского духа. И он писал об этом давлении: (см.)
Вторжению в Афганистан в 1838 году способствовал именно этот экспансионистский настрой. Окленд был свидетелем того, как агрессивный дух стал господствовать в британской колониальной политике конце 30-годов. Сам он не был экспансионистом, напротив, скорее Окленд являлся либералом. По характеру он не был воинственным человеком. По началу Окленд высказывал мнение, что русская угроза преувеличена и не имел намерения вторгаться в Афганистан даже в интересах расширения сферы английской торговли. Он во многом понимал опасность, которую таит в себе экспансионистская политика, ведь Индия только стала приходить в себя после длинной череды завоевательных войн. Но соратники Окленда, такие как Уильям Макнотен, Александр Бёрнс и Дж. Р. Колвин, однако, рьяно выступали за скорейшую оккупацию Афганистана, чтобы опередить Россию. Председатель Контрольного совета Джон Хобхауз в своих депешах также требовал скорейшего начала боевых действий. Под таким давлением генерал-губернатор вынужден был уступить и утвердить план вторжения в Афганистан.
Когда война началась, Окленд с пессимизмом смотрел на оккупацию афганской территории. Он замечал, что первоначальный успех в Афганистане только разжёг аппетиты сторонников агрессивной политики. «У многих наших государственных деятелей и у многих военных, - писал он в 1840 году, - есть сильное нетерпение к овладению Пенджабом». Окленда также возмущало некорректное поведение английских военных и чиновников в Афганистане. Он выступил за скорейший вывод англо-индийской армии из этой страны, так как видел бесперспективность оккупации. Однако в 1840 году он не мог пойти на этот шаг, так как это вызвало бы неодобрение как со стороны руководства Великобритании, так и со стороны английского общества. В 1841 году предчувствия Окленда оправдались, когда британская власть в Афганистане пала, а экспедиционный корпус был уничтожен в ходе отступления из Кабула. Узнав об этом разгроме, Окленд признавался, что его дух был почти сломлен. Он не поддерживал идею повторного завоевания Афганистана ради спасения престижа Великобритании, так как война требовала чересчур больших расходов, а успех был слишком сомнителен. Из произошедших ранее печальных событий генерал-губернатор сделал вывод, что британская власть никогда не сможет быть установлена на территории, где население проникнуто столь большой ненавистью к англичанам.
Что касается реакции английского общества в метрополии, то она была неоднозначной. Первоначально англичан мало интересовали темы Афганистана и русской угрозы Индии. Мало кто протестовал против развязывания войны и признавал факт агрессии. Британская пресса оправдывала войну. На заседаниях Контрольного совета Хобхауз хвастался, что в первый раз после времени Александра Македонского знамёна цивилизованной нации развеваются в долине реки Инд, и что англичане должны гордиться этим достижением. Голоса тех, кто выступили против войны, были еле слышны. Правда консерваторы во главе с Пилем, Абердином и лордом Brougham высказывали сомнения в необходимости проведения военной кампании, но виги и радикалы сохраняли молчание. Некоторые директора Ост-Индской компании, с которыми не посоветовались, в ходе подготовки войны, позднее заявляли, что они были против войны с самого начала. Председатель Совета директоров, однако, в 1838-39 годах давал знать, что он не будет допускать какой-либо критики в отношении политики в Афганистане.
Оппозиция экспансионистской политике была вялой и маловыразительной, пока военные действия разворачивались успешно для англичан. Орган Ост-Индской компании – «Азиатик джорнэл» – сначала был настроен против войны, осознавая тот факт, что вторжение в Афганистан противоречит нормам международного права, но потом уступил давлению извне и через месяц сообщал, что, помимо всего, война была оборонительной. «Ввод наших сил в Афганистан, - писал «Азиатик джорнэл», - это следование неизбежному закону нашего существования в Индии». А Д.С. Милль в конце 1840 года утверждал, что «Англия успешно завоёвывает целую Азию в своё владение», несмотря на «враждебные» действия соперничающей с ней Францией. Таким образом, английское общество в начале войны в Афганистане склонно было одобрять и поддерживать её.
Когда война в Афганистане затянулась, критика стала возрастать. «Таймс», например, вначале выступила в поддержку начавшейся войны, а затем в газете стали высказываться сомнения в правильности ведения военных действий. Пиль и консерваторы также всё больше стали высказывать критические замечания. Они видели, что оккупация Афганистана истощает британские финансы, а неудачи ставят под удар престиж Британии на Востоке.
Из-за вспыхнувшего в Афганистане восстания осенью 1841 года англичане были вынуждены начать отступление в Индию. Военные неудачи ещё больше приковали внимание прессы метрополии к событиям на Востоке. Убийство британских посланников в Кабуле, У. Макнотена и А. Бернса, уничтожение афганцами экспедиционного корпуса, пленение английских офицеров и особенно печальная участь их жён, таких как леди Сэйл, чьи письма пришли в Англию в разгар кризиса – всё это шокировало английское общество. От королевы Виктории и её министров и до обычного подданного Её Величества новости с Востока казались ужасными. Варвары, какими англичанам представлялись жители Афганистана, разгромили армию цивилизованного государства! Последовавшая критика восточной политики правительства, как верно отмечал английский историк Ч.Вебстер, была направлена против той формы, в которой она осуществлялась, а не против решений правительства. Английское общество требовало наказания виновных в произошедшей катастрофе – прежде всего афганцев. Например, «Азиатик Джорнэл» писал: «Дикарям Кабула надо преподать хороший урок гуманности, которые другие полу варварские народы получили от нас, хотя война и имеет свои моральные обязательства и законы».
Лавина критики обрушилась на английских военных и руководство Ост-Индской компании со страниц газет. Активисты чартистского движения собрались в Бирмингеме, чтобы осудить войну, в Манчестере прошло несколько митингов. Но мало кто из англичан требовали немедленного прекращения захватнической войны. В основном требовали возвращения всех английских военных, находящихся в плену, тщательного расследования происхождения и хода войны и восстановления британского престижа. Даже Пиль, который не был экспансионистом, под давлением общественного мнения выступил за повторную оккупацию Афганистана.
С начала февраля 1842 года в парламенте выступали депутаты с запросами о положении в Афганистане, однако правительство сохраняло молчание. Лишь Р. Пиль заявил, что в связи с обстоятельствами дела не будет пользы от дискуссии в парламенте по этому поводу. По существу до конца сессии правительство и Ост-Индская компания не определили свою позицию по этому вопросу, не было также сказано о разгроме британской армии. Долгое время хранили молчание и фритредеры. Единственным выступлением Д. Юма в связи с этой войной был запрос в палате общин: кто будет нести расходы. Юм предложил правительству взять на себя часть тех расходов, которые понесла компания. В конце концов недовольные бездействием правительства и военным поражением Боуринг, Кобден, Данкомб, Эварт и Юм предложили парламенту осудить политику правительства, однако всего было подано лишь 9 голосов в поддержку их резолюции.
Несмотря на экономический кризис, обострение политической обстановки в стране в связи с подъёмом чартистского движения и деятельностью Лиги борьбы против хлебных законов поражение в Афганистане продолжало волновать общество, по гордости британцев был нанесён весьма ощутимый удар. Лорд Окленд вынужден был уйти в отставку, и в феврале 1842 года на должность генерал-губернатора Индии был назначен лорд Элленборо.
Лорд Элленборо был ставленником тори, ранее, в 1828-30, 1834-35, 1841 годах он занимал должность председателя Контрольного совета и слыл знатоком Индии и её проблем. По характеру Элленборо был энергичным и импульсивным, многие его поступки шокировали английское общество. Он выступал за экспансионистскую политику и ведение захватнических войн. Презирал общественное мнение, прессу, недолюбливал Ост-Индскую компанию. Будучи сугубо гражданским человеком, питал огромное уважение к армии и смотрел на войну как на нечто романтическое.
Элленборо и ранее занимался международными проблемами и ролью Индии в британской внешней политике. Главную угрозу для интересов Великобритании в Европе и Азии он, также как и Пальмерстон и Хобхауз, видел в агрессивных поползновениях России. В своём выступлении на заседании Контрольного совета он заявил: «Я буду в Персии и повсюду пытаться создать средства, чтобы бросить весь мир против России при первом удобном случае». Поэтому Элленборо выступал за укрепление англо-индийской армии, чтобы «достойно ответить на русскую угрозу».
В марте 1842 года член кабинета министров герцог Веллингтон писал Элленборо, что необходимо «восстановить наш престиж на Востоке». В Афганистан выступили войска, которые вновь заняли Кабул.
20 февраля 1843 года обсуждалось назначение комиссии для рассмотрения обстоятельств войны в Афганистане. Совет директоров Ост-Индской компании предоставил документы, главным образом, переписку по этому поводу. Радикалы обвинили Совет директоров в том, что предоставленные сведения подтасованы и не отражают реальной картины. Они потребовали передачи в комиссию всей документации. Сложность ситуации заключалась в том, что приказы о военных действиях в Афганистане, Бирме, захвате Синда передавались в Индию через секретный комитет. К. Маркс отмечал, что сам Совет был осведомлён об этих депешах «не более, чем широкая публика и парламент», хотя он и назначал этот комитет. В связи с этим Совет не мог представить всю документацию, как требовали радикалы. Насколько они были осведомлены о существовании секретного комитета сказать трудно, скорее всего многие из них, в силу тех или иных связей с компанией (об этом речь шла выше), всё-таки знали о нём. В свете этого, выдвижение такого требования весьма интересно.
Д.А. Робак обвинил Ост-Индскую компанию в том, что она развязала эту «несправедливую, недальновидную войну». Робак считал, что с самого начала неверно избран объект для захвата, разумнее бы напасть на Пенджаб. Результатом всех усилий, говорил он далее, явилось то, что Англия обрела врага на западе от индийских границ. То есть радикалы не выступали против завоевательных войн в принципе, их негодование вызывали лишь неудачи, происходящие в ходе этих войн. В связи с этим они и выступали с критикой в адрес Ост-Индской компании, первостепенной обязанностью которой ими считалось именно обеспечение безопасности и спокойствия Британской Индии. Разгром войск компании в Афганистане привлёк внимание буржуазной прессы и парламента, что вынудило правительство активизировать действия и привели к ускорению повторной экспедиции в Афганистан.
После того как англичане вновь отступили из Афганистана, сторонники экспансионизма были даже довольны, так как войска ушли из этой страны, по их мнению, победоносными, подвергнув афганскую территорию сильным опустошениям и освободив пленных. Однако поступившие вскоре свидетельства о зверствах британцев в Афганистане шокировали парламент и английское общество. Критика шла со всех сторон, и у Элленборо не нашлось защитников. Особенно непримиримыми и суровыми критиками были чартисты. Так, описывая поведение англичан в Афганистане, автор одной статьи в газете «Северная звезда» рисует «ужасы грабежа, убийств и поджогов». Целые города и районы страны подверглись опустошению и ограблению, наёмные убийцы не щадили ни храмов, ни рынков, ни частных жилищ … Там, где до их прихода царили уют и изобилие, они, уходя, оставляли дикую пустыню. Они называют это военной славой!»
Возмущение общественности было столь сильно, что лорд Фицджеральд, председатель Контрольного совета, был вынужден уйти в отставку и вскоре умер. Бирс пишет, что его жизнь была укорочена воинственностью Элленборо. Пиль не мог больше терпеть эти зверства, и хотя он не говорил о них публично, он написал генерал-губернатору Индии письмо, полное язвительных нападок. Другие же английские политики не молчали. Х.С. Такер, один из директоров компании, представлявший тори, выразил своё возмущение следующим образом: «Повергнув Кабул в хаос и кровопролитие, лорд Элленборо кажется забыл его собственные принципы политической морали». Другие парламентарии говорили о «безнравственном опустошении (wanton havoc), которое вызвало отвращение среди туземцев, может быть, на века разрушило торговлю и бросило Афганистан в объятия нищеты.
Следующим шагом Элленборо стала аннексия Синда. Как замечают авторы «Кембриджской истории британской внешней политики», эта история могла стать последней главой в трактате Макиавелли «Государь». Они же пишут, что никакие доводы не могут опровергнуть утверждение, что Элленборо с самого начала намеревался захватить Синд тем или иным путём и что вследствие его политики мирные договоры с эмирами и священности и неприкосновенности границ были цинично нарушены. Эта акция Элленборо стала «ударом грома» для кабинета Пиля и английского общества в целом. С самого начала лорд Фицджеральд и Пиль, читая секретные депеши о развитии ситуации, осознавали, что завоевание носит несправедливый характер, что может ударить по авторитету британской власти в Индии. У эмиров нашлись защитники и в парламенте, и в обществе. Директора Ост-Индской компании выступили за отзыв Элленборо с поста генерал-губернатора. Англо-индийские чиновники, такие как Генри Поттингер (чья книга «Путешествия по Белуджистану и Синду», опубликованная в 1816 году, сделала ему репутацию знатока этого региона) публиковали острые памфлеты, в которых осуждалось завоевание Синда. Джеймс Аутрем (Outram), другой специалист по этому предмету, осудил действия Нэпира как военачальника, чем вызвал встречные обвинения со стороны самого Нэпира и его брата Уильяма Нэпира. «Таймс» особенно неодобрительно отнеслась к завоеванию Синда, а в парламенте лорд Шефтсбери призывал возместить ущерб синдским эмирам. М. Эльфинстон, старейшина англо-индийской политики того времени, лучше всех высказался на эту тему: «Наше возвращение из Афганистана напоминает поведение задиры, которого побили на улице, и который пришёл домой, чтобы в отместку побить свою жену».
Однако все эти обвинения и порицания были только пустым сотрясанием воздуха. Аннексию Синда нельзя было уже аннулировать и вернуть эмирам их владения, хотя директора Ост-Индской компании и многие англо-индийские чиновники полагали, что это было бы лучшим решением.
8 февраля 1844 года в палате общин обсуждался вопрос об эмирах Синда. Откровенно агрессивной политике в Синде требовалось оправдание, и оно было найдено. Д.А. Робак заявил: «Поведение лорда Элленборо в связи с этим предметом противоречит всей нашей политике в Индии. Ни одна часть нашей индийской империи не была получена бесчестно, ни одна часть не была завоёвана путём агрессии». Действия компании в Синде он характеризовал как агрессивные, но в то же время подчёркивал, что они были «жестокой необходимостью». Он также считал, что зло от английского завоевания значительно меньше, чем жестокость и деспотизм правления эмиров. Бесчестно и незаконно действовали генерал-губернаторы лорд Окленд и лорд Элленборо, навязав эмирам договоры, но теперь, заключал Робак своё выступление, невозможно оставить страну, это было бы равносильно дезертирству: «Гуманность и законность требуют от нас сохранения этого владения». Дж. Юм выступил за превращение Синда в формально независимое государство, где бы Англия имела преобладающее влияние на экономическую и политическую жизнь. Он полагал, что в данном случае экономическое и политическое присоединение нерационально, а захват бы повлёк бы за собой большие расходы. Но Юма поддержало незначительное меньшинство.
В итоге парламент фактически одобрил акт агрессии в Синде и проголосовал за то, чтобы вынести благодарность Чарльзу Нэпиру за блестяще проведённые военные операции. Пиль также не мог и не хотел ничего изменить, хотя тот факт, что Элленборо действовал по собственной воле, не проконсультировавшись с правительством и руководством компании, вызвал у него недовольство.

Subscribe

  • Деви-махатмья. Аудио. Глава 6.

    Работа по озвучке самого популярного священного текста почитателей Богини продолжается, и вот уже готова шестая глава!

  • Подслушано у Дробышевского

    Капитализм и потребительство чернильными пятнами расползаются по планете. Станислав Дробышевский, антрополог

  • Полюбить богиню

    С давних пор людей очаровывали истории любви смертных мужчин и божественных женщин. У древних греков герой Пелей сочетается браком с нимфой Фетидой,…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments