Санскрит, индуизм, тантра (devibhakta) wrote,
Санскрит, индуизм, тантра
devibhakta

Categories:

«Крамастотра» Абхинавагупты

Введение
«Крамастотра» представляет собой песнь совершенного почитания, так как не существует лучшего обряда, чем объединение чувственного в свободном Сознании Бхайравы, свободном от любых ограничений. Это также гимн космическому блаженству (джагадананда), и тем более ценно, что поэт редко делает намеки на это блаженство, и однако его постоянное присутствие предугадывается в его произведения. И как бы он не поколебался открыть тому, кто никогда не испытывал сокровенного блаженства, парадоксальную тайну, присущую мистике: это изобилие нектара, которое источает малейшая вещь на этом свете и которое побуждает переливаться через край безграничное блаженство «Я»?
Уже древние упанишады поднимали на щит эту тему, кратко излагая сущность мистического опыта:
«Полнота то, Полнота это,
Полнота произведена из полноты,
И когда полнота произведена из полноты,
Полнота остается!»
Полное «то», то есть вездесущий Брахман, полное «это», «Я», воспринимаемое в сокровенных глубинах сознания.
Если упанишады черпают полное из полного, не нанося ущерб неизменному Полному, Абхинавагупта, со своей стороны, добавляет полноту к полноте. Таков вклад тантрического шиваизма в откровение упанишад.
Согласно Абхинавагупте, «пурнатва» означает быть наполненным ясно проявленными вещами в момент, когда энергия чистого намерения приходит в движение без того, чтобы сохранился какой-либо след невежества. Стало быть, необходимо признать, что все вещи, также как и собственное тело, тождественны Владыке, чтобы наслаждаться полнотой и совершенством
Потоки нектара могут течь одновременным образом или по ступеням. Когда все энергии йогина собираются вместе в один и тот же момент в сознании, чтобы образовать единство, множество обнаруживается выставленным напоказ и отличным внутри единого и недифференцированного зеркала Сознания. В строфах 1–14 описывается одновременность действия энергий, торжествующих над временем. Эти же энергии могут быть восприняты как проявленные поочередно, и другие стихи «Крамастотры» посвящены этому кругу двенадцати фаз .
Гимн открывается великолепным стихом, где превозносится чудо постижения космического «Я» благодаря силе самого опыта. В конце поста, поста «Я», поскольку тот, кто его совершенно не знает, живет в голоде и лишениях, внезапно вспыхивает Реальность. Мирские страдания и прежде всего безнадежные чаяния исчезают, захваченные независимым сознанием и затопленные дождем блаженства. И в этот благословенный день, когда остается лишь одно Единое, уже привычное ощущение блаженства, часто теряемое, блистающее в существе, словно нектар, уподобляется горному потоку. И при неслыханном открытии все страхи, присущие сознанию «другого», исчезают . Никто, никакие события, никакой объект не может стать другим, и в нас более нет другого. Вместо «Я» и другого мы говорим скорее о «Я» и забвении «Я», остается только Вездесущий и его восхваление, форма, в которой мистик переживает двойственность, простую двойственность зеркала.
Вот и вводится великая тема хвалы, которая будет лейтмотивом всей поэмы, адресованной Вездесущему в первой части и его энергиям во второй. Не следует рассматривать это как стилевой прием или обычную религиозную привычку. Напротив, хвала возносится как самопроизвольное выражение, связанное с непреодолимым ощущением восторга. Более того, восторг это хвала. Так как познание здесь не имеет более никакой общей меры с познанием в повседневной жизни. Обычно, когда я воспринимаю объект, он словно заранее заблокирован в том, что я ожидаю от него, и напротив, я определяю себя, будучи воспринимаем в отношениях с моим эго. Но осознать объект после того, как мы признали космическое «Я», это совершенно другое дело. Если, пребывая в Единстве, обращаешься к объекту, этот последний, вместо того, чтобы воздействовать на наши устремления, сохраняет себя-в-себе и появляется как волна в океане Единства . У него нет другой природы, он является в Себе тем, чем мы являемся в Себе, совершенно сам, как мы сами, как только твердое ядро эго расплавилось; такое познание наполняет человека изумлением.
Тогда, как указывает второй стих, в каждый новый миг мы с новой радостью узнаем «Я». В непрестанном продолжении опыта Единого мы воспринимаем то, что никогда не гибнет. Каждый раз другое уничтожается в Едином, возвеличивает Единое. Мы пребываем в Себе, не отдавая себе в этом отчет, не замечая того, что имеет следствием побуждение для нас уловить нашу интериорность (вимарша). В самопроизвольном крике узнавания, в двух значениях этого термина, мы не знаем, это ли благодарность, вырываемая у обычного объективного мира или же, напротив, благодарность происходит из факта, что мы признали то, что следовало признать. До сих пор мы не могли ничего видеть, ни вокруг себя, ни в себе.
Но перед тем, как найти выражение в мысли, крике или даже изумлении, хвала уже включена в прорыв, который в одно мгновенье захватывает сферы Вселенной вплоть до Высшего, и этот переход от вымышленного «я» (аханкара) до независимого «Я» (ахам) составляет подлинный обряд «почитания», совершенный дар, достигающий цели и растворяющийся в ней. Совершенная интериоризация предшествует совершенной экстериоризации.
До тех пор, пока «Я» открывается в молчании самадхи, отрезанного от мира, в полной трансцендентности, возвращение мучительно. Можно, разумеется, чествовать Его, но это не стало, как в данном случае, живым почитанием, идущим из глубины души. Ныне хвала не передает чувство, она смешивается с новым образом существования в мире, возможным лишь после чуда этого припоминания космического «Я», так что, о парадокс, она появляется в момент, когда не существует более ничего, кроме «Я», и когда восхваляющий и объект восхваления более не различаются.
Вначале появившаяся во взрыве радости, хвала обладает столь значимыми достоинствами, что отныне она будет способствовать завершению великого дела. Перечитаем первый стих. В откровении идет речь об отвержении «другого» и устранении «множества скорбей», так как страдание связано с существованием «другого», иначе говоря, с двойственностью. Теперь, когда верное познание стирает ошибку, блаженство затопляет всё. Но в чем заключалось препятствие? Кто удерживал нас на этой диете? В первую очередь, именно Кама, через которого следует понимать все желания обычного человека, даже бескорыстные. Как следствие, то, что скрывает «Я», так это то, что человек желал как благо или отвергал как его противоположность: препятствие, «другое», лежало в нем. Вот эта хвала и «поглощает Каму». В страдании или во время трудностей, которые не замедляют появиться до тех пор, пока Единство не распространилось на каждый миг повседневной жизни (свертывание подсознательных следов, например), неожиданно она вкрадывается и развертывается, исключая любое исключение. Она отмечает отказ, колебание, сомнение, она отменяет всякий личный или отрицающий жест. Она побеждает и устраняет апоханашакти.
Эта последняя, которая отвергает и исключает , порождает дифференциацию, расчленяя вездесущее Сознание, чтобы дать ему возможность проявиться в аспектах (абхаса), отделенных и от вселенского Сознания и один от другого. Стало быть, она находится у источника целей ограниченного «я», при этом викальпа всегда содержит отличие объекта познания от того, чем он не является. Кроме этих детерминированных познаний, она порождает их остатки, бессознательные или сложные динамические впечатления, от которых зависит длительность, поскольку, «имея тенденцию к повторному появлению» , они в процессе своего созревания произведут разнообразный мир, присущий каждому существу.
Но эти разделенные аспекты, простые отражения, в действительности не отделены от их недифференцированного субстрата. Абхинавагупта сравнивает энергию исключения с резцом, при помощи которого Шива вырезает по собственному желанию разнообразие форм, являя в качестве отдельных вещи, которые тождественны ему и составляют единое целое с «Я» .
Когда йогин пьет «единственный сок вещей, взятых в их совокупности» (шлока 3), разделение не имеет места. Тот, кто одолел Каму и не находится более в рабстве у своих личных желаний, может разъединять длительность, управлять ритмом и его мгновеньями, знать прошлое и будущее, так как он освещает свои прежде бессознательные санскары и преобразует их в обладающие сознанием энергии. В разнообразных аспектах он переоткрывает недифференцированное (авикальпа) и всеохватывающее познание .
Если проявление Вездесущего, описываемое в первом стихе, достигает сразу своей вершины, человек, преобразованный под его влиянием, должен завершить интеграцию с ним, и для этого ему следует избавиться от последних препятствий, как раз обязанных санскарам и времени, которые в каждое мгновенье повседневной жизни рискуют снова появиться и навредить ему. Теперь именно совершенно сознательно он отвергает «это существование, присущее пути становления, которое считается рабством (шлока 5), и его восхваление, ставшее беспрерывным и подобным пожирающему пламени, которое переносит подношение – полную отдачу себя – божеству, наконец, поглощает дифференциацию. В таком случае его напряженные энергии изливаются и действуют во вселенной, откуда исчезла мучительная множественность, а на смену ей пришло чудесное разнообразие, приносящее ему «пламя упоения». В 6-м стихе Абхинавагупта находит удовольствие в том, что смешивает внешнее и внутреннее, поскольку развертывание божественных энергий происходит в сердце, и в различении, чтобы затем лучше соединить Шиву и того, кто склоняется перед ним.
Когда все (и прежде всего, любая способность, любой импульс, двигающий человеком), было целиком погружено в Сознание у «истока, и остается осознанно сохраняемым под его могучей властью», жизнь оказывается преображенной тем, что тексты называют божественным сиянием. Именно это сияние, неотделимое от блаженства, будет неутомимо чествоваться в последующих стихах. «Неописуемое сияние великого Владыки», утвердившееся в сердце, озаряет сознание (в шлоке 7), а затем все виды таким образом преобразованной человеческой деятельности и сами вещи воспринимаемы одновременно в их единстве и разнообразии (шлока 8). Стало быть, можно достичь Шиву во всем его блистательном могуществе, глубоко погружаясь в его чудесную манифестацию. Восхваление, сияние и блаженство идут рука об руку.
Избегая в таком случае фатального жеста, который заключался бы в приписывании или в присваивании чуда и удалении его, тотчас же воскрешая эго («этот нектар <…> в Тебе он пребывает, Тебе только принадлежит» (шлока 10)), автор превозносит нерасторжимый союз Вездесущего и его энергии во всех ее блистательных проявлениях, одновременно происходящих или даже сменяющих друг друга (шлоки 10–11), так как сознание и господство могут отныне распространиться на переходы и энергии, о которых идет речь во второй части, без упоминания здесь, тем не менее присутствуют.
Кое-что избегало до сих пор распространения сияния: веселость сопровождало восприятие Вселенной в его недифференцированном совершенстве, затмевая сознание мучительным многообразием. В шлоке 12 обосновывается сама дифференциация – это необходимо было понять, чтобы исчезли последние следы страха – и восхваление включало это. Таким образом Шива, сначала скрытый, а затем явленный, теперь виден в ослепительной очевидности его тайного убежища. Таково его истинное сияние, блистающее, но тайное.
Шлока 13 подводит краткий итог и завершает эту первую часть единственно возможной мольбой: «Да буду я беспрестанно пребывать в Твоей сущности Блаженного Владыки, полной нектара энергии <…>
14-й стих знаменует начало второй части поэмы. До сих пор откровение Вездесущего описывалось как все, когда божественные энергии воспринимались в их одновременности, словно резко раскрывают веер. Теперь они будут сменять одна другую в сознании, подобно тому как можно было бы постепенно открыть каждую из одиннадцати частей веера, в то время как двенадцатая составляет целиком раскрытый веер. Или еще как фильм, где показаны прыжки через препятствия, который демонстрировался бы вначале с нормальной скоростью, а затем бы вначале с нормальной скоростью, а затем с замедлением. Этот последний метод, заключающийся в том, чтобы обойти по очереди каждую из кали, требует различения всех мгновений и совершенного мастерства, примерно как если бы в действительности пришлось бы прыгать через препятствие с уменьшенной скоростью.
Тем не менее это не два метода, которые можно сравнить. Первый на деле представляет необоснованную и беспричинную данность, относящуюся к пути Шивы. Только второй, принадлежащий к пути энергии, является практическим. Он позволяет йогину открыть составляющие этой данности и обрести власть над ними. В таком случае он постепенно продвигается от кали к кали, с возможностью на каждом этапе достичь великую кали, которая объемлет их все. В конце, по завершению практики, он полностью господствует над совокупностью пути, и подробное развертывание всех энергий происходит не с замедлением, но в мгновенье ока, возвращаясь на путь Шивы, так как сознание пребывает не только у истока, но повсюду.
Состоящая из двух частей структура «Шрикалики» Шивананданатхи представлял два аспекта – космический и человеческий – параллельные или соединенные. Это основополагающее представление, которое иллюстрирует цикл кали: космическая игра творения, поддержания и поглощения миров свершается в существе йогина, когда он исходит из недифференцированного, обращается к вещам, а затем возвращается к истоку.
Во второй части гимна каждая шлока посвящена одной из кали.
В 15-й шлоке сриштикали, творящая энергия, появляется, когда субъект (или огонь), обращаясь к миру (или луне), создает его в его славе. Украсившись сам этим творением, он расцветает и приносит мир в дар высшему Сиянию. Таковы уже в Ригведе два движения агни: он происходит от истока и возвращается к истоку, обогащенный жертвой. Парадоксальным образом здесь блеск огня поддерживает мир, а блеск луны вернулся к Сиянию! Этому подношению мира, иначе говоря, поглощению объективной Вселенной посвящены четыре другие кали.
В то время как со вторым стихом в начале поэмы все перешло на уровень высшего Сознания без какой-либо другой деятельности, кроме деятельности восхваления, ныне с рактакали, Красной, или Окрашенной, все происходит на уровне деятельности, в самих вещах, когда органы чувств отныне наслаждаются без того, чтобы просыпался кама (16).
Когда в совершенном отрешенном состоянии присутствует способность наслаждаться красками мира без опасности осквернения, в дело вступает стхитинашакали, разрушительница постоянства или обычного существования, этой плотной ткани длительности и становления, характеризуемой карман, необходимости, влекущей деятельность к своему плоду. Отныне, среди вещей, представленных в их недифференцированном состоянии, жизнь ощущается мягкой и динамичной в то же самое мгновенье (17).
Тем не менее, чтобы поглощение объективного мир свершилось, необходимо, чтобы все правила, которым йогин подчинял свое поведение в этом мире, также исчезли. Ямакали, энергия, рассеивающая губительное сомнение, в таком случае устанавливает предписание и запрет. Как только Кама исчез, яма появляется как равным образом смертельный враг, поскольку он грозит уничтожить эту новую жизнь йогина. Необходимо уничтожить также становление, а также сомнения и даже страх перед становлением (18).
Как только сомнение рассеяно, объективность познанного поглощается процессом познания, и более здесь не может иметь место собственно мирская деятельность, и даже авторитет священных текстов теряет значение. В таком случае первая из энергий, господствующая в этом новом цикле, самхаракали, поглощающая, обрушивается на дифференцированный аспект на уровне сердца, то есть познания (19).
На подобном этапе поглощение дифференцированного снимает покрывало с обладающего сознанием субъекта. Он замечает, что в нем пребывает поглощающая сила, и это знание сводит его к двойственности (познающего субъекта и объекта познания). Таким образом, йогин снова столкнулся со смертельным врагом, смертью-гордыней. Милость будет явлена мритьюкали, энергией, которая умерщвляет смерть и открывает подлинное Существование, озаренное истинным Познанием, которое поглощает губительное познание.
Теперь йогин самопроизвольно ориентируется на три божественные энергии Шивы, которые являют многообразное существование (21). Именно эта тройственная энергия в форме Рудракали избавит его от страха перед становлением и вызовет вначале свертывание остаточных следов, оставленных предшествующими действиями, а затем их расплавление, вплоть до того, что нехорошие корни, ответственные за детерминизм его личности, вырываются, и божественная энергия может, наконец, свободно играть в его сердце (22)
На последнем этапе этого цикла мартандакали, поглощающая энергия Солнца, вбирает в себя Солнце, которое суть органы действия и средства познания, но не разрушая их; она оказывает давление на них, чтобы обрести их сущность (23).
В таком случае мы приходим к сфере субъекта. Парамаркакали, поглощающая энергия действующего фактора «Я», в высшей степени деятельная и свободная от времени, поглощающая великие солнечные лучи, наделяет органы божественностью и вызывает ощущение неземного блаженства (24).
Вся жизнь, которую ограничивали пространство и время в аспектах объектов, тела, дыханий, познания и познающих субъектов поглощается великой Энергией. В таком случае она, потрясая наложенные на нее прежде пределы, внезапно и неудержимо появляется в безграничном царстве Шивы и благодаря своей самопроизвольности вызывает ощущение блаженства. Такова деятельность всемогущей каланаларудракали, поглощающей ограниченный субъект (25).
После того как мы таким образом ощутили обладающую сознанием энергию во всем ее динамизме по мере того, как она жадно поглощала парализующие ее пределы, мы узрим только обладающий сознанием, спокойный и неизменный свет, каким-либо образом, как он предстает: латентный вплоть до краев или явный, в пустоте без следа мира или в наполненной великим разнообразием Вселенной. В акте высшего поглощения махакалакали вбирает в себя великое Время или вселенский Субъект в Сознании (26).
Но недостаточно интуитивно ощущать его постоянство, следует также, не теряя ни мига, соединиться с этим высшим Сознанием, и нет ничего более трудного. Именно только благодаря очарованию имеет место такое интуитивное ощущение, что мы можем закрепиться в нем и сделаться таким образом хозяином четырех аспектов реальности, которые оно содержит интериоризованными и подвластными влиянию времени. Махабхайравакали, абсолютное Сознание, наслаждается высшим и совершенным постоянством (27).
Отныне у Абхинавагупты только одна мольба: навсегда упокоится в Парамашиве, неразрывно связанном с великой обладающей сознанием Энергией, и чтобы в нем также упокоились все человечество, освобожденное от своего темного покрывала. Он настаивает на этом в большинстве своих трудов и заканчивает свою «Лагхувритти» , погружаясь в Сознание, не имеющее равных, единственное и охватывающее совокупность. Тем, кто посвящает ему себя, он советует, чтобы достичь совершенства бхайравской Реальности, стать хорошими учениками, отлично натренированными на поглощающее взаимопроникновение тройственного мира , которые способны не только, по его утверждении, обретать, но ещё и овладевать в полной безопасности блаженством полного и не имеющего равных Сознания.
Мы обнаруживаем отзвук в учении Майстера Экхарта, когда он предписывает «подниматься на вершину Бога», в таком случае «мы достигнем совершенства и устойчивости вечности. Поскольку там нет более ни времени, ни пространства, ни «до», ни «после», но все ныне устойчиво пребывает в новизне, в зеленеющем «вот сейчас!», в котором тысяча лет столь же коротка и столь же быстро проходит, как и мгновенье» .
Прекрасный отрывок из древней «Крамастотры», сохраненный Махешваранандой , указывает на бесконечное движение – даже в рамках Неизменного: «наиболее совершенная устойчивость или высшее Существование, ставшее этим сокровенным трепетом блаженства Сознания», и стало быть, по-настоящему Актом жизни (спанда). Этот акт жизни, наполненной сознанием «Я», подразумевает свободу. Свободный Шива не только ни от чего не зависит, как утверждают другие философские системы Индии, но, кроме того, он пользуется свободой выбора, будучи в состоянии по своему усмотрению открывать себя или не открывать, манифестироваться в том облике и тем способом, как он желает. Таким образом, он может созерцать себя различными путями в своей собственной энергии.
Subscribe

  • Гуптасадхана-тантра. Глава 3. Аудио

    Аудиопрочтение, слушать 👂4:32 мин. 🔺 Благословенная Парвати сказала: О Бог богов, о Махадева, дарующий своим почитателям освобожденье, Твоей…

  • Многоликая "Рамаяна"

    Всем известно сказание о Раме, Сите и Ханумане, но лишь немногие знают, сколь много версий у этого сюжета, как в самой Индии, так и за его пределами.…

  • Деви-махатмья. Глава 1.

    А вот и моя лекция по первой главе Деви-махатмье, прочитанная в минувшее воскресенье.

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments