Санскрит, индуизм, тантра (devibhakta) wrote,
Санскрит, индуизм, тантра
devibhakta

Category:

Юнгер и Ницше

Важнейшим автором в раннее послевоенное время для Юнгера, вероятно, являлся Ницше. В первом издании «Перелеска 125» в 1924–1925 гг. содержится предложение, где Ницше приписывается уникальная в своем роде роль. Там сказано:
«После войны, которая снова поспособствовала нашему объединению, у нас не было того, кто, подобно Бальзаку , «хотел завершить пером то, что было начато мечом», за исключением одинокого Ницше, которому мы обязаны почти всем, что нас сильнее всего воодушевляет».
Когда Юнгер начал читать Ницше, не удается точно выяснить. Одно указывает на последний год в школе между «экскурсией» в Африку и началом войны, другое на время непосредственно после окончания войны. В рукописных дневниках военной поры не имеется никаких ясных ссылок на Ницше, но, пожалуй, они содержатся в первых изданиях книг о войне, относящихся к ранним 20-х годам, что позволяет предположить: именно в это время Юнгер познакомился с Ницше и был очарован его учением. Также неизвестно, в каких изданиях он читал в эту пору Ницше. Но, несмотря на эти неясности, можно констатировать, что начало постижения Юнгером наследия Ницше приходится на время, когда немцы хотели стать «народом Ницше» (это выражение самого писателя) и сделать Ницше своим главным философом: на время, когда прежде всего интересовались «волей к власти» и к тому же намеревались выдвигать на передний план элементы его творчества, пригодные для использования в националистическом или милитаристском духе. Если прежде в некоторых кругах Ницше считался космополитом или интернационалистом, представляющим опасность для здорового национального чувства, то к 1914 г. с таким же основанием его превращали в патриотического или даже националистического мыслителя. Также начали создавать образ Ницше героя, воителя, борца, даже артиллериста, которым Ницше, вопреки своей воле, был во время своей службы в армии с октября 1867 по октябрь 1868 г. Для восприятия Юнгером Ницше было показательно то, что он охотно называл его «старой пороховой башкой», что, согласно вышедшему в 1916 г. словарю солдатского жаргона «Feldgrauen Büchmann», было ходовым прозвищем артиллеристов, которое Юнгер, впрочем, использовал и по другим поводам. Разумеется, писатель также мог вспоминать при этом об изречении из «Ecce homo», с которым автор говорил о себе, что он «не человек», а «динамит».
Влияние Ницше на Юнгера было многообразным и продолжительным: вслед за Ницше Юнгер интерпретировал войну как стихийное проявление жизни и как битву не на жизнь, а на смерть, как событие, в рамках которого жизнь находит свое дионисийское или оргиастическое выражение. В духе второго «несвоевременного рассмотрения» «О пользе и вреде истории для жизни» Ницше Юнгер пытался в своих военных дневниках описать войну, несмотря на поражение, как «монументальную историю», а значит, с намерением ее прославить, героизировать, раскрыть ее смысл и сохранить боевой дух. От Ницше Юнгер воспринял представление о жизни как о беспрестанном процессе становления и гибели, где безжалостно убивают и становятся жертвами убийц, пожирают и сами превращаются в пищу, и вытекающую из этого философию творческого разрушения, которая также стала значимой для сферы культуры и исторических свершений. Также от Ницше он воспринял (или точнее, из сочинений Ницше в опубликованной в ту пору форме) основывающееся на учении Шопенгауэра представление, что «жизнь» направляема единственно «волей» и что эта «воля», как полагает Ницше, является «волей к власти», которая развертывается в ходе борьбы в рамках исторических процессов и взаимодействий и постоянно подталкивает к нарушению статус-кво. Вслед за Ницше Юнгер во второй половине 20-х годов все более и более приходит к мнению, что нынешний исторический процесс ведет к «обесцениванию всех ценностей» (диагноз нигилизма), и это обесценивание зашло столь далеко, что следует ожидать начало формирования новых ценностей и появление «нового человека» или «сверхчеловека». От Ницше писатель научился, что восприятие мира зависит от места наблюдателя или является «перспективистским» и что оно требует осознания смены перспективы или комбинации перспектив, «стереоскопического зрения» (выражение Юнгера). Наконец, как и Ницше, Юнгер понимал профессию писателя как воинское ремесло: взрывные формулировки «старого артиллериста» служили ему примером для его собственной манеры письма и приводили его достаточно часто к крайним высказываниям.
В своих ранних текстах Юнгер постоянно приводил цитаты из Ницше, либо с упоминанием его имени, либо легко идентифицируемые и без такового. При переработке он убирал некоторые из этих упоминаний, и в более поздних текстах с самого начала их встречается меньше. Кажется, что Юнгер хотел несколько выйти из тени Ницше. Также можно наблюдать, что на место чисто одобрительного восприятия пришло пунктуально критическая манера рассмотрения, в особенности что касается философии воли к власти. Критическое рассмотрение Ницше оставалось константой в мышлении Юнгера и продолжилось после выхода в свет «Издания критических исследований» Джорджио Колли и Массимо Монтинари , которое приобрел почти девяностолетний Юнгер в 1983 г., что составило очередную (и последнюю) стадию интенсивного прочтения и раздумий.

Из книги: Kiesel H. Ernst Jünger. Die Biografie. Siedler, München 2007. P. 144–146. Перевод с немецкого Андрея Игнатьева.

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments