Санскрит, индуизм, тантра (devibhakta) wrote,
Санскрит, индуизм, тантра
devibhakta

Category:

Вот и "Кадамбара-свикарана-карика" подоспела!

«Кадамбара-свикарана-карика» (в дальнейшем – КСК) – интересный и до недавних пор практически неизвестный текст, относящийся к жанру камашастр – трактатов на санскрите, посвященных искусству любви. Впервые она была опубликована в 1967 г. в составе «Кама-кунджа-латы» («Лиана кустарника любви») – сборника, куда вошли 12 камашастр [Kama-kunja-lata 1967]. В 2008 г. этот сборник был переиздан [Kama-kunja-lata 2008]. Единственной известной мне научной работой, в которой используется материал КСК, является монография П. Р. Даса «The Origin of the Life of a Human Being. Conception and the Female according to Ancient Indian Medical and Sexological Literature» [Das 2003]. При этом КСК вообще не упоминается в известных монографиях, посвященных камашастрам (например, [Bhattacharyya 1975; Shah 2009]).
Произведение приписывается авторству знаменитого царя-риши Бхараты, прародителя героев Махабхараты – Пандавов и Кауравов, в честь которого Индия с древних времен именуется Бхаратой [Мифы 1991: 201]. На самом деле, ни подлинный автор, ни место, ни время возникновения памятника нам не известны. В других текстах упоминания о нем отсутствуют. Можно предположить, что КСК была создана в приблизительно в XVI–XVII вв., потому что ее содержание очень напоминает эротические миниатюры того периода. По причине, которую я укажу ниже, можно полагать, что у произведения было два автора.
Само название памятника буквально переводится как «Трактат о винопитии». Заметим, что слово svīkaraṇa, букв. «делание своим, принятие, присвоение» также может переводиться как «свадьба, взятие в жены» [Apte 1988: 633]. Что же касается термина kārikā, то он обычно обозначает трактат в стихотворной форме по грамматической, философской и научной тематике [Apte 1988: 145; Monier-Williams 2015: 274]. В сборнике «Кама-кунджа-лата» его название переводится «Величие вина» (madya-mahimā), а в скобках на английском: «Wine in Sex». КСК представляется как комментарий к другому тексту – «Кадамбара-свикарана-сутре» (чье авторство приписывается легендарному царю Пуруравасу, бывшему супругом апсары Урваши), однако в действительности два этих текста мало связаны между собой, и КСК по сути представляет собой самостоятельное произведение.
Сборник «Кама-кунджа-лата», помимо собственно оригинального текста КСК, содержит ее перевод на хинди и комментарий также на хинди, именуемый «Рама» (रामा). Оба – и перевод, и комментарий – написаны одним человеком, Далавиром Синхом Чауханом, который и является составителем сборника.
КСК – небольшое произведение, оно содержит всего 132 шлоки. Обычно камашастры представляют собой компендиумы наставлений и описаний, распределенных по тематическим разделам, в более редких случаях – набор кратких афоризмов (сутр), как в случае уже упомянутой «Кадамбара-свикарана-сутры». Для камашастр характерен сухой стиль, кроме того, они заметно перегружены разного рода классификациями. Все это приводит к тому, что, как отмечает А.Я. Сыркин, многие читатели «Камасутры», ожидавшие увидеть в ней яркие картины чувственных наслаждений, испытывают горькое разочарование [Сыркин 1993: 43]. Поэтому по сравнению с прочими камашастрами уникальность КСК состоит именно в форме подачи материала. По сути дела, перед нами не сочинение ученого педанта, а живое художественное произведение. В центре повествования молодая супружеская пара, принадлежащая к обеспеченным слоям общества (это явствует из шлок 120–121), по вероисповеданию, по-видимому, вайшнавы (шлоки 113–115). Пара предается ночью усладам любви или, говоря языком самого текста, совершает жертвоприношение богу любви Каме (шлока 92). Примечателен один важный момент. Если до 24-й шлоки используется оптатив (что роднит текст с дидактическим трактатом), то далее повествование идет в прошедшем времени, что превращает КСК в обычный рассказ. Карика далека от художественных изысков, от стилистической изощренности шедевров классической санскритской литературы [Гринцер 1995: 587–589], зато она весьма реалистична и жизненна. Пара не только наслаждается любовью, но и ведет диалог, при этом ведущая роль принадлежит женщине. Именно она наставляет своего возлюбленного в «науке страсти нежной», давая советы, как он должен действовать, чтобы доставить ей наибольшее удовольствие. А.Я. Сыркин в качестве положительной стороны «Камасутры» отмечает ее внимание к чувствам и переживаниям женщины [Сыркин 1996: 21]. Но при этом этот же исследователь отмечает, что женщина в «Камасутре» ограничена в праве на доступ на доступ к изучению теории искусства любви: только мужчины могут штудировать «Камасутру» без каких-либо ограничений, женщины же могут знакомиться с ней только в замужестве и то с разрешения мужа. Исключение составляют гетеры и дочери главных советников [Сыркин 1993: 33].
КСК идет гораздо дальше, чем «Камасутра». В этом произведении женщина не просто «равноправный участник отношений» [Лысенко 2015: 432; Сыркин 1996: 21], здесь мы видим светское воплощение представления о роли женщины как вожатой, ведущей мужчину на более высокий уровень [Сыркин 1996: 15]. Совершенно неправа оказывается современная индийская исследовательница Шалини Шах, по чьему мнению женское тело в камашастрах оказывается пассивным фетишизированным объектом для мужского взора, то есть женщина выступает в роли объекта, а мужчина – субъекта [2009: 113], таким образом, отношения строятся по моделям, которые исследовательница определяет как «virile penetrative model» [Ibid.: 116] и «androcentric viril model» [Ibid.: 113].

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments