Санскрит, индуизм, тантра (devibhakta) wrote,
Санскрит, индуизм, тантра
devibhakta

«Стеклянные пчелы»: Техника навевает меланхолию

Так и герой вышедшего в 1957 г. рассказа «Стеклянные пчелы» по имени Рихард ощущает, что современная цивилизация безнадежным образом сбилась с пути и ведет не к улучшению жизни, но обрекает ее на дальнейшее ухудшение. Это ощущение проистекает из исторического сознания, которое, как и опыт самого автора – Юнгера – восходит ко временам Первой мировой войны и простирается в будущее на неограниченный срок дальнейшего совершенствования техники. Главный герой это бывший ротмистр легкой кавалерии, который после упразднения конницы, вызванного развитием военной техники, служил в танковых войсках. Он чувствовал механизацию гражданской жизни и войны, так скажем, кожей и воспринимал это как многократное ухудшение: как унизительную и отупляющую привязку человека к «системе тяг и рычагов», как ожесточение борьбы и отмену солдатской этики, а значит, «движение» не только к «более бледной и плоской жизни», но также и к более вульгарной, где прежние представления о свободе, достоинстве и благородстве все более теряют свое значение.
Естественно, это объясняется не одной только техникой, но, как показывает пример его товарищей Филмора и Ханебута, также и естественными человеческими склонностями; но техника оказывается все же более важным фактором мирового упадка, и те, кто это понимает, скоро воспринимают ситуацию как настолько неисправимую, что прибегают к радикальным средствам сопротивления или осознают свое бессилие. Это главный герой и рассказчик «Стеклянных пчел» обнаруживает в истории своего товарища Лоренца, крестьянского сына, который в межвоенное время бунтовал против рационализма в сельском хозяйстве и, чтобы дать своим соратникам пример необходимого бесстрашия, спрыгнул вниз с мансарды высокого берлинского доходного дома. Правда, превосходному гимнасту удалось приземлиться на ноги, но все же удар был столь сильный, что Лоренц получил несовместимые с жизнью переломы. Для Рихарда этот ужасный конец стал признаком того, что с определенными вещами «ничего не поделать»; он видит в смертельном прыжке своего товарища пример той «безвыходности» ограничений современной жизни, которые, правда, подталкивает к героическим акциям, но непреодолимы благодаря таким действиям. Это усиливает «пораженческие настроения» Рихарда, наличие которых ранее отметил его прозорливый начальник в свидетельстве о поведении, превращает его в «пораженца современности» (Петер Козловски), и именно в двойном смысле: он не бунтует безрассудно против сомнительной современности и не предается ей без угрызений совести.
Для последнего ротмистр Рихард в технически широко продвинувшуюся послевоенную эпоху (дата точно не определена) получает благоприятную возможность, и жизненные обстоятельства подталкивают его к этому. В ситуации, когда Рихард полностью «прогорел», ему предлагают место у всемирно известного производителя автоматов Цаппарони. Тот специализируется на наделенных интеллектом роботах-лилипутах и куклах, напоминающих живых людей, при том что эти куклы не только достигают уровень своих естественных образцов, но и даже заставляют их бледнеть. Его искусственные пчелы собирают мед быстрее и высасывают цветы столь основательно, что другим пчелам остается самая малость. А его модели, которые он использует для производства фильмов, превосходят красоту и мастерство актеров-людей в чем-то и вместе с этим предают «человеку новую меру». В этом собственно и состоит цель Цаппарони, недаром Рихард однажды называет его «сверхчеловеком». Во время ознакомительного визита к Цаппарони, когда он также наблюдает искусственных пчел и беседует о моделировании людей, для Рихарда становится ясно, что для этого производителя автоматов речь идет не только о том, чтобы совершенно подражать природе, но о том, «чтобы превзойти природу» и «улучшить ее несовершенство». В случае плел, это происходит посредством «ряда упрощений, сокращений и стандартизации», результатом которых становятся, например, большая скорость и сила всасывания, а в случае искусственных актеров, например, благодаря эстетически совершенной и мимически полезной форме ушей, в значительной степени способствующей «чудесному впечатлению» от этих «марионеток в натуральную величину».
Изделия Цаппарони все же скорее пугают, чем очаровывают ротмистра Рихарда. При наблюдении за пчелами он быстро замечает, что все, связанное со строительством сот и заботой о потомстве, у них «обойдено», можно было бы также сказать, устранено путем рационализации, и все «предприятие» излучает правда «совершенный, но полностью неэротический блеск». Машины-пчелы Цаппарони представляют собой противоположность пчелам любви, которых патер Феликс описал в «Гелиополе». После этого недостатка у пчел Рихард обнаруживает в луже в саду у Цаппарони большее количество отрезанных ушей, которые, правда, вскоре оказываются искусственными ушами, но несмотря на это оставляют неприятный осадок. Рихард понимает теперь смысл этих частью чарующих, частью шокирующих демонстраций: они должны показать ему, что он собирается поступить на предприятие, которое благодаря значимой в экономическом и эстетическом отношении и одновременно свободной от страстей и боли симуляции природы в состоянии предать жизни другое качество. Но это может, как Рихард ощущает благодаря своему историческому опыту, произойти только за счет человека: посредством новой техники человек более тонким, правда, но еще более действенным, чем грубая «система тяг и рычагов», образом, втискивается в новой мере в процесс механизации и лишается своей свободы и неподконтрольности. Демонстрация столь совершенно в экономическом отношении работающих пчел и в особенности «жесткое предъявление отрезанных ушей» должны были стать проверкой, по плечу ли Рихарду «вивисекторский образ мышления», присущий сотрудникам этого предприятия, и их безжалостность. Реакция Рихарда, определяемая в большей степени сердцем, чем головой, выдает наблюдающему Цаппарони, что это не так; Рихард не в силах преодолеть свое «пораженчество».
Несмотря на это Цаппарони берет Рихарда к себе на работу, так как он нуждается в ком-то, кто бы был посредником между его «рабочими», которые столь же сверхчувствительны, как и гениальны и поэтому постоянно спорят, нанеся предприятию вред. И для этого дела педантичный ротмистр со своим «чувством паритета» и выглядящими «старомодно» представлениями кажется ему как раз подходящим. Только этот «пораженец современности» оказывается в состоянии добиться удовлетворяющей людей справедливости, которую авангард современного технического прогресса не может создать, но он также не хочет быть ее лишенной. Конечно, это благоприятный исход истории для Рихарда, но одновременно и признак того, что современная цивилизация сбилась с пути, что, как говорит в завершающей главе рассказчик «Стеклянных пчел», не оставляет места для веры в «happy end». Это подтверждает и издатель размышлений Рихарда в своем «эпилоге». Он видит еще отчетливее, чем тот, что все потуги тех, кто хочет улучшить мир в политическом и техническом отношении, не удаются с самого начала, и подводит удручающий итог: «Несовершенное произведение несовершенной сущности – таково впечатление, которое оставляет это “возникновение и исчезновение”». Правда, остается утешительное предположение, что «в истории и над историей имеет место смысл», но его «не постигнуть нашими средствами» и он обнаружится только на «Страшном суде». Но вплоть до этого часа люди обречены блуждать в лабиринте.

Из книги: Kiesel H. Ernst Jünger. Die Biografie. München: Siedler, 2007. P. 614–617. Перевод с немецкого Андрея Игнатьева.


Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment