Санскрит, индуизм, тантра (devibhakta) wrote,
Санскрит, индуизм, тантра
devibhakta

ПНЮА-4 - продолжение

Сафронова А.Л.,
Институт стран Азии и Африки МГУ (Москва)

Категории восхваления и поношения
в ланкийской историко-хроникальной традиции

Ланкийская историко-хроникальная традиция, представленная такими знаменитыми произведениями как «Дипавамса», «Махавамса», «Чулавамса», «Раджавалия», «Раджаратнакарая» и др., содержит образцы хвалы и хулы в отношении светских и духовных лиц. Она полна примеров как возвышенного восхваления и прославления благочестивых деяний правителей и буддийских монахов, так и порицания их неблаговидного поведения.
Ланкийские хроники строились на концепции единства государственной власти и буддийской сангхи, согласно которой Будда уготовил Ланке (Синхаладипа – остров сингалов) особую роль хранителя учения (Дхаммадипа – остров дхаммы), а сингалам – судьбу народа-избранника, призванного защищать свою землю и религию от посягательств извне. Сингало-буддийская концепция государства персонифицировалась в личности правителя – покровителя и защитника сингалов и сангхи. Основная задача верховной власти, согласно этой концепции, – управлять страной так, чтобы выполнить предначертанную свыше благородную миссию сохранения буддийской религии в чистоте, а представителей сангхи – освящать и укреплять светскую власть. Этой высшей целью мерялись поступки как правителей, так и представителей буддийской сангхи. Исследователи хроник обращают внимание на их дидактический характер: цари и бхиккху, не исполняющие свой долг, описываются в хрониках как отрицательные персонажи, недостойные подражания.
Доклад посвящен анализу трансформации представлений об «идеальной» структуре буддийской общины и реконструируемых – через противопоставление свойств, подлежащих хвалению/порицанию, – образах «праведных» монахов и правителей в ланкийских хрониках.

Семенова Е.А.,
Министерство иностранных дел России (Москва)

«Индира есть Индия, Индия есть Индира»,
или Как построить карьеру в Конгрессе

Отправной точкой доклада станут такие понятия из языка хинди, как чамча и чамчагири, а именно их использование в индийском политическом контексте. Особое внимание будет уделено становлению и развитию практики восхваления лидеров Индийского национального конгресса (ИНК), начиная с Индиры Ганди и заканчивая современными руководителями партии. Предполагается проследить, с кем любят сравнивать своих вождей члены ИНК, а также какие еще формы принимает лесть как один из распространенных и надежных методов продвижения по партийной лестнице.

Серебряный С.Д.,
Институт высших гуманитарных
им. Е.М. Мелетинского РГГУ (Москва)

«Письма о России» Рабиндраната Тагора:
одобрение и/или осуждение?

Рабиндранат Тагор (1861–1941) посетил СССР в сентябре 1930 г. и провел в Москве тринадцать дней. Этот визит до сих пор должным образом не изучен и, вследствие закрытости тайных госархивов, окружен мифами. Главный миф, созданный советским агитпропом, гласил, что Тагор, будучи «другом Советского Союза», пришел в полный восторг от увиденного в Москве и увиденное восхвалил. Это не соответствует действительности.
За время пребывания в Москве, по дороге из Москвы в Берлин и далее в Америку, а также из самой Америке Тагор отправил несколько писем (на бенгальском языке) разным адресатам, в которых описал впечатления от поездки. В начале 1930-х годов под названием «Письма о России» он опубликовал в Калькутте книгу, в которую вошли 14 писем и длинное «Послесловие», первоначально также написанное как письмо из Америки. Издание английского перевода книги в Индии было запрещено, поскольку ее текст сочли слишком критическим по отношению к британской власти. В СССР «Письма о России» были впервые опубликованы в русском переводе в 1956 г., после того как Хрущев «реабилитировал» независимую Индию. Однако переводу подверглись только 13 писем, также было изъято «Послесловие». Причиной стало то, что исключенные письмо №13 и «Послесловие» содержали критические замечания в адрес советских порядков, которые советская система слышать в свой адрес не желала.
По прошествии многих лет очевидно, что в «Письмах о России» Тагор писал не столько о России, сколько об Индии. Британским порядкам в Индии, которые он «хулил», Тагор противопоставлял советские порядки, мало ему понятные, но которые он, действительно, в основном «хвалил». В других публицистических работах (и личных письмах) Тагора тридцатых годов можно прочитать и положительную оценку британского правления в Индии, и довольно резкие критические суждения об СССР. Таким образом, в обоих случаях Тагор сочетал «хвалу» и «хулу», что, по-видимому, следует счесть естественным для суждений умного человека о столь сложных исторических образованиях, как Британская империя и СССР.

Сигорский А.А.,
Московский государственный институт
международных отношений (университет)

Хвала и хула в политическом дискурсе хинди:
прагмалингвистический аспект

Предметом исследования служит подборка газетных текстов на тему избирательной кампании 2014 г., коррупции в среде индийских политиков и по ряду вопросов истории Индии, освещаемых преимущественно с позиций «Бхаратийя джаната парти» (БДП). Анализируются объекты направленности хвалы и хулы, лингвистические (лексические, грамматически и синтаксические) способы выражения этих форм вербального поведения, композиция, структура, жанр текста и его содержание в целом, а также выявляются мифологические мотивы и скрытые цитаты.
Экстралингвистический аспект исследования связан с контекстом: возносить хвалу и хулу можно как по сиюминутным соображениям, например, во время предвыборной кампании, так и исходя из принципиальных соображений, например, при наличии глубоких мировоззренческих разногласий. Во втором случае речь идет конкретно о разном понимании индийской истории и современности. Критика политики Индийского национального конгресса (ИНК) со стороны БДП или, в более широком смысле, со стороны идеологии хиндутвы, базируется на оппозиции «свое – чужое», противопоставлении индийских корней привнесенным в Индию извне идеологиям и религиям (в том числе, европейским ценностям, исламу и коммунистической идеологии).
Хуле подвергаются те, кто поддерживает «чужое», хвала же достается тем, кто не просто является сторонником индийских ценностей, но и активно противостоит «чужим» ценностям, что в результате формирует схему со следующими семантическими компанентами: «хвала – хула», «свой – чужой», «благо – вред».

Сидорова С.Е.,
Институт востоковедения РАН (Москва)

Британские расшаркивания (Дарбар 1911 г.),
или Теория и практика обретения союзников

Около 2/5 территории Британской Индии занимали формально независимые, но политически несамостоятельные княжества (около 600). Их статус разнился и зависел от размеров территорий, численности населения и исторических предпосылок, определявших их политическую/экономическую значимость, а также от уровня их лояльности колониальным властям. Независимо от того, какие родовые титулы носили правители, британцы использовали применительно к ним собирательный термин prince, местными эквивалентами которых стали раджа, махараджа, наваб, низам и т.д. Однако употребление английского гонорифика стирало границы внутренней иерархии. Со временем британцы ввели систему статусных маркеров, в частности, разное количество причитавшихся тому или иному княжеству приветственных орудийных залпов (от 0 до 21), награждение князей орденом «Звезда Индии» разных степеней с одновременным присвоением рыцарского звания [от Кавалера (CSI) до Рыцаря Великого Командора (GCSI)]. Эти ранжированные поощрения выражали похвалу и признание заслуг местной знати, в поддержке и подданнической верности которой была заинтересована колониальная администрация. Отсутствием таких знаков внимания власти негласно порицали недружественное поведение князей, выказывали досаду и раздражение.
Квинтэссенцией ритуальных расшаркиваний и взаимных почестей были королевские дарбары (1877, 1901 и 1911 гг.) – торжественные собрания представителей индийской знати и верхушки британских колониальных властей – по случаю провозглашения британских монархов императорами Индии. На них собравшиеся вместе князья имели возможность в соответствии с занимаемыми ими местами в «табели о рангах» выразить преданность повелителю и получить в ответ благодарность через массовую, «по списку», раздачу титулов и материальных предметов: орденов, стягов и т.д..
Цель доклада – на примере дарбара 1911 г. показать механизмы обласкивания и облагодетельствования местной знати со стороны британских властей, способы и дозы проявления благосклонности/недовольства ею. Дарбар сопровождался массированной информационной поддержкой и рекламной кампанией, поэтому сохранилось большое количество вербальных и визуальных (фото- и видео-) материалов, которые легли в основу исследования.

Суворова А.А.,
Институт востоковедения РАН (Москва)

«Проклятие» (la‘nat): от шиитского ритуала до богохульства

«Проклятие» (la‘nat) – важная концепция и ритуальная практика шиитского ислама, широко распространенная в Южной Азии. «Проклятие» является составной частью шиитской доктрины табарра, согласно которой верующий должен отречься от врагов Пророка Мухаммеда и его семьи (Ахл-ал-байт). «Проклятие» выражается акронимом LA, что отражает фразу «Да проклянет его Аллах» (La'natullahi 'Alayh). Подобные акронимы встречаются в Коране и хадисах, где относятся к неверующим, грешникам и некоторым врагам Пророка (например, к Абу Лахабу).
Шииты считают «проклятие» молитвой (dua). В частности, молитва Зиярат Ашура, читаемая при посещении шиитских святынь, содержит в себе заверения в верности имаму Хусейну и Ахл-ал-байт, равно как и проклятия в адрес их врагов (Сахаба – «сподвижников», халифов Муавии и Язида, Айши и др.). В составе шиитского богословия Зиярат Ашура расценивается как хадис-кудси, то есть такой хадис, который «изводится» со слов самого Аллаха. Включение проклятия как части молитвы не является прерогативой шиитского ислама – достаточно вспомнить православный чин крещения с его «отречением» от Сатаны и ритуальным поношением его («И дуни, и плюни на него!»).
В отличие от предшествующей арабской традиции «проклятие» в странах Южной Азии конкретно и построено на ругательствах из словаря обсценной лексики хинди или урду. В наши дни молодые пакистанцы обмениваются подобными непристойными «проклятиями» в социальных сетях или через sms-сообщения в дни шиитского траура в месяц мухаррам. Отправление и получение сообщений типа «Язид – харамзад (незаконнорожденный)», «Муавия – мадарчод (motherfucker)» расцениваются как акт благочестия.
В 2011 г. в Пакистане неверное написание слова la‘nat, которое по звучанию близко слову na't (хвала Пророку), стало основанием для обвинения в богохульстве школьницы Фариал Бхатти. По пакистанскому законодательству богохульство карается наказанием вплоть до смертной казни. Только активное вмешательство прессы и правозащитников, доказавших, что девочка просто перепутала два слова, спасло ее и ее семью от расправы.

Тоцкая Ольга,
Гамбургский университет

Роль метафоры в вербальной стратегии Нарендры Моди
(предвыборная кампания 2014 г.)

Восхваление собственной персоны и унижение соперников является основой речевой стратегии и излюбленным приемом предвыборных выступлений. Настоящее исследование анализирует восемь речей Нарендры Моди общим объемом около 27 тыс. слов при средней продолжительности каждой – около 50 мин. Эти речи прозвучали в период сентябрь 2013–апрель 2014, в ходе подготовки к общеиндийским выборам 2014 г., по результатам которых Моди привел к власти оппозиционную Бхаратийя джаната партии и занял пост премьер-министра. Текстовый анализ направлен на выявление смысловых единиц с оценочным значением и использованных для этого приемов при особом внимании к задействованным концептуальным метафорам.
Похвала самому себе, или превозношение собственной персоны, стала приемом, который Моди широко использовал во время предвыборной гонки, черпая для этого метафоры из сферы-источника (source-domain) РЕЛИГИЯ. Моди представляет себя аскетом-санъяси от политики (оставил семью, бросил жену и посвятил жизнь служению страны), которую он отождествляет с религией: конституция для него – «священная книга», здание парламента – «храм», а сам он совершает пуджу во имя народа. Он утверждает, что «сила для исполнения надежд и чаяний» индийцев» ему «дана Богом».
С другой стороны, Моди не пренебрегал и хулой, нападая на правивший Индийский национальный конгресс, для чего использовал метафоры из сфер-источников ОРГАНИЗМ, РАСТЕНИЕ и СЕМЬЯ. Он сравнивает ИНК с «вирусом», поразившим «организм» Индии; с «повисшим тяжким бременем немощным спящим стариком / дядей / старшим братом», который не дает молодой Индии ни свободы, ни защиты и не способен решить ее проблемы; с сорняком, «глубоко пустившим корни в индийскую почву, который необходимо выкорчевать» и т.д.
Основанные на жизненных явлениях, близких и понятных людям, эти метафоры оказывают наиболее эмоциональное и убедительное впечатление на слушателей. В традиционном обществе, основой которого остается семья, в стране, где большинство населения занято в сельском хозяйстве и страдает от множества заболеваний и проблем, связанных с санитарией, выбор указанных выше сфер-источников оказывается совершенно оправданным. Результаты выборов подтвердили их верно рассчитанное воздействие на электорат.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments