Санскрит, индуизм, тантра (devibhakta) wrote,
Санскрит, индуизм, тантра
devibhakta

Дискуссии по культурной и религиозной политике

В этом направлении наиболее ярко проявился конфликт между «консерваторами», которые, по различным причинам, желали вмешиваться как можно меньше в жизнь индийского общества, и сторонниками вестернизации Индии, которые хотели придать этой стране западный облик.
К представителям первого лагеря можно отнести Эдмунда Берка и Уильяма Робертсона. Эдмунд Берк был одним из лидеров партии вигов, известен своими памфлетами против Французской революции. Так же он был противником каких-либо социально-культурных реформ в Индии. С его точки зрения, общество не является искусственной структурой, которую можно легко перестроить. Общество – это живой организм, который развивается крайне медленно, и поэтому любой, кто хочет изменить его, должен подходить к выполнению своего намерения очень осторожно. Только крайняя необходимость может вызвать радикальные перемены. Берк питал большое уважение к индийской цивилизации, которая, по его мнению, достигла достаточно высокого уровня, не менее высокого, чем цивилизация Англии, и отсюда его отрицательное отношение к реформам.
Примерно такой же точки зрения придерживался знаменитый историк Уильям Робертсон. Надо отметить также, что такие знаменитые английские колониальные деятели 18 века, как Роберт Клайв и Уоррен Гастингс, также были противниками вмешательства в жизнь индийского общества, а из числа деятелей первой половины 19 века к этому ряду следует добавить лорда Элленборо, занимавшего пост генерал-губернатора в 1842-44г.г.
Прямо противоположную позицию занимали сторонники реформ, среди которых доминировали либералы, утилитаристы и евангелисты (представители миссионерских кругов). Так, Дж. Милль, исходя, что все народы развиваются по одинаковым законам, считал, что англичане как народ продвинувшийся дальше, должны взять на себя бремя ответственности за Индию и провести соответствующие преобразования, направленные на становление в Индии общества западного типа. А представитель миссионерских кругов Ч. Грант считал главным из преобразований постепенную христианизацию индийцев: раз Христос повелел обращать в истинную веру все народы, то почему жители Индии должны быть лишены света христовой веры?
Особенно много споров велось вокруг образования: должны ли англичане вообще способствовать развитию образования в Индии, и если должны, то каким образом и т.д. Надо отметить, что и до английского завоевания в Индии существовали свои системы образования. Деревенские школы были и в индусских, и в мусульманских государствах, главным образом, в них преподавались основы религии, по словам Кнаплунда, образование, которое давалось в этих школах, нельзя было назвать демократическим или качественным. Тем не менее, по замечанию того же Кнаплунда, начальное и среднее образование в Индии начала восемнадцатого века можно вполне было сравнить с тем, которое существовало тогда в Западной Европе. Тогда же, в восемнадцатом веке в Индии появились первые школы, основанные миссионерами. Пионерами в этом деле выступили датчане. К 1730 году датские миссионеры основали немало школ, в которых преподавание велось на местном языке, изучалась местная литература и даже велись эксперименты с чисто светским образованием. В 1801 году датские школы перешли под контроль Общества по распространению христианского знания и Христианского миссионерского общества. Хотя администрация этих обществ была первоначально менее либеральной, чем датчане, но потом она изменила свою политику. Внимание к местным языкам, но не к религиям индийцев было характерно для миссионерских школ. Хотя специалисты в области просвещения оценивали преподавание в них как неэффективное, и индусы, принадлежавшие к высшим кастам, презирали их как отстойник для детей черни, эти школы продолжали существовать и оставили свой след в истории Индии.
Вскоре после того как Ост-Индская компания установила контроль над Бенгалией, вопрос об образовании был принят во внимание генерал-губернатором. Уоррен Гастингс основал медресе в Калькутте для мусульман и лорд Уэллсли (Wellesley) основал гражданский колледж в Форте Уильям. В 1793 году Уильберфорс, деятель аболиционистского движения, чьи интересы выходили далеко за пределы отмены рабства, тщетно требовал, что компания должна обеспечить возможность получения образования для индийцев. Двадцатью годами позже успех увенчал его усилия. В хартии 1813 года содержалось постановление, что ежегодно 10 тысяч фунтов стерлингов должно будет расходоваться «на издание литературы, на поддержку учёных туземцев в Индии и на распространение научных знаний среди индийцев». Но действенных мер по реализации этого постановления не предпринималось вплоть до 1823 года, когда был назначен специальный комитет. Вскоре после этого было открыто небольшое количество школ, и в 1833 году ежегодные расходы на образование равнялись 100 тысячам фунтам стерлингов. Всего можно выделить три подхода (Бирс выделил):
1). Первый – был защищаем многими чиновниками и учёными-востоковедами, которые, испытывая глубокое уважение к индийскому обществу и его культуре, выступали в поддержку традиционного индийского образования. Так, востоковед Вильсон, служивший библиотекарем Ост-Индской компании, считал необходимым, чтобы преподавание классической литературы на санскрите, арабском и персидском языках доминировало в наборе предметов, изучавшихся в колледжах и университетах. А что касается школ низшего звена, то чиновники компании полагали, что в них должны изучаться и преимущественно традиционные предметы, а преподавание должно вестись на местных языках.
Образование западного типа вводить не следует, в 1852 году лорд Элленборо заявил, что английское образование может разрушить английскую власть в Индии.
2). Христианские миссионеры делали упор на распространение в языческой Индии «знания той истины, которая ведёт к счастью», то есть христианства. Они выступили за массовое образование индийцев, и за то, чтобы преподавание велось как на английском, так и на местных языках, но были противниками создания системы высшего образования. Конечно, литература на санскрите и других восточных языках, по их мнению, преподаваться, конечно, не должна. Так, миссионер Александр Дафф заявил, что считает эту литературу бесполезной. Но и к изучению в английских школах таких английских авторов, как Шекспир и Мильтон, христианские миссионеры тоже относились отрицательно. Главными предметами в школе, с их точки зрения, должны были быть этика, история и политическая экономия.
3). Либералы Маколей и его сторонники – выступали в поддержку светского образования европейского типа. Преподавание, по их мнению, должно вестись исключительно на английском языке. Они отрицательно относились как преподаванию традиционной восточной литературы, так и к христианскому образованию. В отличие от миссионеров, либералы были сторонниками создания университетов по английскому образцу, где бы преподавались и естествознание, и гуманитарные науки, и классическая английская литература. Так расходы на образование были очень ограничены, то индийцы сами должны были за него платить. Массовое образование …………………слишком рано, так как для этого у правительства ……………….
Таким образом, мы видим разницу между подходами миссионеров и либералов: миссионеры делали ставку на массовое начальное образование для всех, а либералы – высшее образование для немногих.
Особенно хотелось бы подробно рассмотреть идеи Маколея насчёт образования. Маколей подвергал жёсткой критике традиционное индийское образование, считая традиционные школы рассадником невежества и предрассудков. Поэтому поддерживать такие школы – только зря тратить средства компании. Развивать надо образование только английского типа и на английском языке, с той целью, чтобы создать вестернизированную индийскую элиту, которая станет посредниками между колонизаторами и населением колонии, или как он писал: «сделать всё для того, чтобы сформировать класс людей, которые могут стать переводчиками между нами и миллионами управляемых нами, класс людей, которые, будучи индийцами по крови и цвету кожи, будут англичанами в своих вкусах, мнениях, моральных устоях и интеллекте».
Помимо этих трёх подходов, выделяемых Бирсом, существовало множество промежуточных. Так, Манро считал, что преподавание должно вестись частично на английском, частично на местных языках, и также необходимо делать переводы на индийские языки «полезных» английских книг.
А Эльфинстон в Бомбее поддерживал деревенские школы, в которых преподавание велось на местном языке. Вместе Манро и Эльфинстон выступали за распространение………………………………………………………..Тот, кто окончил одну из таких школ, мог поступать в индусский колледж в Пуне или английский колледж в Бомбее. Дж. Милль также положительно относился к использованию местных языков в преподавании. Главная цель образования, согласно нему, это учить тому, что «полезно», и поэтому надо сохранять в образовании всё то «полезное», что есть в традиционной мусульманской и индуистской литературе.
В 1854 году президент Контрольного совета сэр Чарльз Вуд составил план развития образования в Британской Индии, который он предложил генерал-губернатору Дальхузи. Бирс пишет, что этот план являлся синтезом различных мнений по поводу развития образования. При его подготовке он консультировался со многими авторитетами – Маколеем и лордом Глененгом (Ч. Грант), представляющими либералов, Александером Даффом и Дж. М. Маршманом, представляющим миссионерские круги, и со многими чиновниками компании. Бирс считает, что данный план был реалистичен с финансовой точки зрения. Иного мнения придерживается Кнаплунд, полагающий, что он был слишком амбициозным, и у компании не было средств для его реализации. План Вуда предполагал введение в Индии трёхступенчатой системы образования 1). Начальные школы, где преподавание велось бы на местном языке, 2). правительственные колледжи высшей ступени, 3). Университеты – по одному в каждом из трёх президентств.
Вуд стремился заручиться поддержкой различных сил, пропагандируя свой план. В парламенте он заявил, что развитие образования согласно его программе приведёт к тому, что индийцы постепенно примут христианскую веру. Этим он хотел привлечь на свою сторону миссионеров. Вуд выступал за то, чтобы миссионерским школам оказывалась финансовая помощь, и в то же время он был против нарушения принципа отделения церкви от государства в виде допущения преподавания Библии в государственных школах. Вуд также искал поддержки со стороны манчестерских либералов, заявляя, что правительство не только должно распространять знание, и благодаря образованию индийцев стимулировать производство сырого хлопка и потребление индийцами английских товаров. Утилитаристам в его плане могла понравиться идея создания университетов, в которых бы юриспруденция, история, естествознание и технические науки преподавались бы в духе философии утилитаризма. А учёным-востоковедам импонировало то, что в университетах преподавались бы санскрит, арабский и персидский языки. Вуд также выступал за развитие массового начального образования, включая образование для женщин, и выдвигал идею создания специальных институтов для подготовки учителей для начальных школ из числа самих индийцев.
Бирс считает, что в программе Вуда не было ничего нового, эта программа включала в себя идеи Манро, Эльфинстона, Маколея, Дж. Милля и миссионеров. Особое внимание было в ней оказано техническому образованию, что было вызвано потребностями эпохи. Самым важным в этой программе Бирс считает её оптимизм: хотя Вуд и признавал, что для реализации его плана потребуются долгие годы, он не сомневался, что конечная польза будет огромна. Кнаплунд считает недостатком программы то, что её создатель смотрел на проблемы образования в Индии «сквозь английские очки» и игнорировал те возможности, которые предлагали традиционные деревенские школы.
Что касается практической политики в области образования, то необходимость иметь индийских служащих в колониальной администрации, суде, коммерческих предприятиях заставила англичан принять некоторые меры для распространения в Индии современного образования. По акту о хартии 1833 года на нужды образования выделялось 100 тысяч фунтов стерлингов в год. Это сумма составляла менее половины процента всех расходов колониальной администрации. В основу политики в области образования были положены идеи Т. Маколея. Ассигнования на образование, предусмотренные актом 1833 года, были направлены на развитие средних школ и высших учебных заведений, которые готовили главным образом чиновников, служащих торговых фирм и медицинский персонал. Преподавание велось на английском языке, причём учащимся обычно старались внушить совершенно превратное представление о прошлом и настоящем Индии, внушить мысль о том, что английское завоевание Индии было неизбежностью, и что англичане являются благодетелями индийцев.
С 40-х годов 19 века английские власти стали обращать внимание на индийские начальные школы, стремясь подставить их под свой контроль и сделать их орудием идеологического воздействия на более широкие слои народа. В 1854 году законопроект Вуда об образовании был принят парламентом и стал законом. Согласно нему намечалась организация двух типов школ: школ для зажиточных кругов с преподаванием на английском языке и школ для более широких слоёв населения, дававших начальное образование на индийских языках.
Несмотря на мизерность средств, отпускавшихся колониальной администрацией, где преподавался английский язык, с 1829 по 1855 г. увеличилось с 3 тысяч до 49 тысяч. В 1857 году в Калькутте, Мадрасе и Бомбее были основаны университеты. В 50-х годах в Индии имелись две технические и три медицинские школы. Значительно активизировалась деятельность христианских миссионеров в области образования. Отношение к ним властей особенно изменилось при Дальхузи: им оказывалась теперь негласная поддержка. Если во всех государственных или получавших государственные субсидии учебных заведениях в 1853г. насчитывалось около 3 тысяч учащихся, то в школах, принадлежавших миссионерам (преимущественно начальных), - более 300 тысяч. Стремление англичан использовать современное образование для идеологического подчинения индийцев и деятельность миссионеров вызывало возмущение священнослужителей традиционных индийских конфессий.
В то же время, благодаря введению образования западного типа появилось меньшинство, которое, по замечанию Чемберлена, оказалось чуждым их собственному обществу. Некоторые представители европеизированной индийской интеллигенции стали отождествлять себя с колонизаторами, и поэтому во время восстания 1857-59 г.г. они оказались на стороне англичан. И в то же время они стали требовать доступа к системе управления, и это стало постоянной головной болью для британцев.
Чемберлен также пишет, что в Индии мусульмане, бывшие во время Монгольской империи ранее господствующим слоем, первоначально избегали давать своим детям европейское образование. У них была достаточно развитая система своего собственного образования, и им не нравился светский характер английской школы. Индусы же более охотно шли в учебные заведения, учреждённые британцами. Результатом стало распространение феномена «бабу» – так называли индийцев, получивших образование европейского типа. Очень много этих бабу были по происхождению бенгальцами. «Бабу» стали постоянным объектом для насмешек со стороны англичан и раздражения для мусульман.
Другим камнем преткновения была идея введения свободы печати. Либералы рассматривали свободу печати как важное дополнение к распространению образования английского типа. Англичане, которые постоянно проживали в Индии, были часто недовольны политикой, которую проводила Ост-Индская компания, и поэтому они требовали, чтобы им было позволено свободно выражать своё мнение на страницах газет, как это могли делать их соотечественники в метрополии. Наиболее яро за отмену цензуры выступал сэр Чарльз Меткалф. Он считал, что свободная пресса будет способствовать улучшению ситуации в стране. Меткалф был убеждён, что цензура не нужна вообще. В этом его поддержал Маколей, заявивший, что пресса должна стать свободной от цензуры. Ранее подобную идею высказывал и Дж. Милль в своём труде «История Британской Индии».
Реформа печати была проведена Ч. Меткалфом в 1835 году. При этом следует отметить, что отмена цензуры не была полной, отменялась лишь предварительная цензура, а карательная – вслед сохранялась.
Практическая польза от введения свободы печати для либералов заключалась в том, что подобная реформа должна была служить установлению хорошего правления.
Благодаря свободе печати будет сформировано общественное мнение, люди смогут свободно выражать свои взгляды и свои чувства, и таким образом правительство будет иметь больше информации о желаниях и потребностях народа и получит возможность издавать хорошие законы.
Конечно, у идеи введения в Индии свободы печати были и свои противники. Они полагали, что индийцы, воодушевлённые свободной прессой, могут свергнуть власть англичан. Меткалф не видел такой опасности, поскольку газет на местных языках было мало, и они имели очень маленький тираж. К тому же времени, когда пресса в Индии станет влиятельной, либеральные идеи станут господствовать в умах индийцев, и они уже не будут воспринимать англичан как своих врагов. Но даже если распространение западного мировоззрения в индийской среде благодаря свободной прессе и имело бы отрицательные последствия, это было бы неизбежным злом, утверждал Меткалф.
Отмена цензуры Меткалфом в 1835 году вызвало значительное недовольство в правящих кругах Англии. И директора Ост-Индской компании, и члены кабинета полагали, что это слишком поспешная и необдуманная мера. Но они не стали вводить цензуру обратно, возможно, потому что либералы, такие как Маколей, поддержали эту реформу Меткалфа. Бирс пишет, что либералы, стремясь к вестернизации Индии, создали таким образом один из путей, благодаря которому эта вестернизация могла проходить. Конечно, замечает он, потребовались многие годы, чтобы индийская пресса, а равно как система образования европейского типа, могли развиться и стать значительной и действенной силой. Но либералы положили начало этому процессу. Мижуев восхищается этим шагом и замечает, что свободы печати не было ещё ни в одном государстве континентальной Европы. А Чемберлен указывает, что введение свободы печати способствовало формированию политической культуры в индийском обществе и замечает, что без неё развитие национально-освободительного движения в Индии было бы затруднено.
В жизни Индии всегда большую роль играли различные религии, как отмечает В. Васильев, Индия – это настоящее царство религий, поэтому много споров среди английских хозяев страны велось по религиозной политике. Традиционная политика в этой сфере основывалась на невмешательстве в религиозные дела индийцев, и консерваторы полагали, что сохранение статус-кво необходимо для поддержания мира и порядка в стране. Компания стремилась поддерживать баланс между различными конфессиями и сектами. Страх перед возмущением мусульман и индусов заставил руководство компании отказаться от поддержки миссионеров и миссионерских школ. До 1813 года, вообще, христианским миссионерам было запрещено проповедовать на территориях, принадлежавших непосредственно компании. Особенно непримиримо относился к миссионерам Гастингс. Им было даже запрещено сходить на индийскую землю с корабля, и кораблю, на борту которого находился миссионер, не разрешалось входить в порт. Р.М. Мартин замечает, что в то время в Индии миссионеров боялись больше, чем чумы или вторжения французской армии. А в итоге многие английские офицеры годами не могли удовлетворить свои религиозные нужды, ибо годами не видели ни церкви, ни священника.
В 1813 году запрет на миссионерскую деятельность в Британской Индии был снят, и английские, а также иностранные миссионерские организации развернули активную деятельность на её территории. Члены Британского Библейского общества были активно заняты переводом Библии на индийские языки и её распространением среди местных жителей. В это время на руководство компании стало расти давление, особенно со стороны англиканской церкви, представители которой требовали оказания материальной помощи, в то время как финансовая поддержка компанией христианских церквей сводилась к содержанию капелланов в рядах англо-индийской армии. Следует заметить, что в 1852 году англиканская церковь имела 128 приходов в Индии и трёх епископов. В 1855 году, по данным Р.М. Мартина, на территории Британской Индии насчитывалось 384 церквей и приходов всех христианских конфессий и 41 тысяча новообращённых. Считалось, что это совершенно немного для такой страны, как Индия, а аппетиты миссионеров росли. Но особо их недовольство вызывало то, что Ост-Индская компания выделяла небольшие суммы на религиозные нужды индусов и мусульман, оказывая помощь даже знаменитому храму Джаганнатхи в Ориссе. Этот храм был известен тем, что там во время праздничных религиозных церемоний некоторые особо верующие индусы бросались под колёса огромных колесниц, везущих статуи божеств, и так кончали жизнь самоубийством. (словарь) Христианские миссионеры любили приводить этот храм как яркий пример «аморальности» индуизма. (словарь)
Либералы и представители миссионерских кругов, активизировавшиеся во время генерал-губернаторства Бентинка (1828-36), стали требовать пересмотра традиционной политики невмешательства в религиозную жизнь населения Индии. Они полагали, что цивилизованные люди не должны снисходительно относиться к суевериям и идолопоклонству, и выступали за борьбу с тем, что им казалось наиболее безнравственным. Так, они призывали запретить сати (индусский обычай самосожжения вдов), отменить pilgrim taxes и положить конец любому участию высокопоставленных англичан в религиозных церемониях индийцев. Однако между воззрениями либералов и миссионеров имелась существенная разница. Либералы из гуманистических соображений хотели уничтожить те черты индуистской религии, которые казались им наиболее зловещими и на этом остановиться, они не были сторонниками распространения христианства, считая, что оно не меньше других религий полно суеверий и нелепых выдумок. Евангелисты же хотели полностью искоренить индуизм, ислам и другие индийские религии, чтобы сделать Индию христианской страной. На практике власти следовали именно линии либералов и миссионеров. Генерал-губернатор Бентинк, разделяя антипатию к индуизму, считал, что реформы в религиозной сфере надо проводить очень осторожно, чтобы не задеть религиозных чувств индийцев. 4 декабря 1829 года он издал указ, в котором запретил проведение обряда сати на территории Британской Индии. Те, кто участвовали в осуществлении этого обряда, подлежали наказанию как за убийство. По словам Р.М. Мартина введение в действие этого указа не встретило ни малейшего сопротивления в Британской Индии, а сам обычай сожжения вдов продолжал соблюдаться лишь в некоторых туземных княжествах, на которых не распространялась юрисдикция генерал-губернатора. Однако Бирс отмечает, что это был лишь формальный запрет, и обряд сати продолжал проводиться и на территории, находившейся непосредственно под управлением англичан. В 1856 году, при Дальхузи в дополнение к запрету сати был принят закон, разрешавший вторичное замужество вдов. А ещё раньше, в 1850 году вышел закон, защищавший гражданские права тех, кто перешёл из индуизма в лоно других религий. В 1833 году контрольный совет, возглавляемый Чарльзом Грантом-мл. отменил pilgrim taxes и запретил английским чиновникам присутствовать при совершении языческих обрядов. Однако эти указы также долгое время оставались только на бумаге. Как отмечает Бирс, у Бентинка было много других более важных дел, чем религиозные реформы. А его преемник Окленд вообще не предпринимал ничего в этой сфере. А Элленборо, бывший консерватором, враждебно относился к деятельности разного рода преподобных и евангелистов, так как считал, что в Индии надо поддерживать традиционные религии, прежде всего, индуизм, к которому он относился даже с некоторой симпатией. И случай с воротами Сомнатха самый яркий тому пример.
Ворота Сомнатха были индуистской религиозной святыней, захваченной мусульманами и увезёнными в Афганистан. Во время англо-афганской войны 1839-42 годов эти ворота были захвачены англичанами и по приказу генерал-губернатора возвращены в Индию. Элленборо планировал установить эти ворота в храме Сомнатха, где они и находились прежде, предполагая, что этот жест подтолкнёт индусов, чтобы отождествлять себя с англичанами и будет, таким образом, способствовать преодолению отчуждённости между завоевателями и завоёванными.
Реакция на этот поступок Элленборо была крайне негативной. Маколей указывал на то, что это не настоящие ворота, которые были разрушены.
Шумиха вокруг ворот поднялась не только потому, что он нарушал английскую традицию беспристрастной политики в отношении различных религиозных групп. Этим жестом генерал-губернатор выказывал покровительство одной религиозной группе, индусам, в ущерб другой, мусульманам. Директора компании осуждали Элленборо за нарушение религиозного нейтралитета. Церковные деятели и евангелисты порицали поступок генерал-губернатора, потому что, по их мнению, он поддерживал идолопоклонство. А для либералов, подобных Маколею, это покровительство индуизму способствовало сохранению всего того, что им внушало отвращение, и перечёркивало их программу либеральных преобразований в социально-культурной и религиозной сферах. Поэтому Маколей назвал жест Элленборо «актом измены против цивилизации и против принципов гуманизма».
В Индии религия оказывает решающее влияние на все сферы жизни, в том числе и социальную сферу. Бирс пишет, что многие британцы были шокированы, столкнувшись с индийским обществом. Они считали, что в индийском обществе столь много зла, что всех индийцев можно рассматривать как «врагов Бога». Англичане удивлялись, как жители Индии могут тратить огромные средства на свадьбы, а оставшуюся часть жизни прозябать в крайней нищете. Их возмущала кастовая система и то, что индийская вдова не могла снова выйти замуж, а также засилье ростовщиков в индийских крестьянских общинах. Конечно, многие англо-индийские чиновники вслед за Манро считали, что индийцы должны жить, как живут, что не следует вмешиваться в их жизнь, а напротив, использовать те качества индийцев, которые были удобны для их английских господ: покорность, трудолюбие и т.д. Но в девятнадцатом веке, который современники рассматривали как век прогресса и гуманизма, такая точка зрения всё более теряла свою популярность.
И напротив, всё большей популярностью пользовалась точка зрения сторонников реформ, которые выступали за трансформацию индийского традиционного общества в общество европейского образца. На этом пути они видели необходимыми следующие мероприятия: ликвидацию кастовой системы, отмену рабства и способствование появлению в Индии своего среднего класса. Средний класс мыслился как основа цивилизованного общества европейского общества, а добродетели среднего класса всячески превозносились. Бирс отмечает, что генерал-губернатор Бентинк, во время генерал-губернаторства которого реформаторы были наиболее сильны, был типичным представителем британского среднего класса первой половины 19 века, и по внешности, и по характеру.
С точки зрения сторонников реформ для появления собственно индийского среднего класса необходима сначала колонизация страны представителями английского промышленного класса. Для реформаторов колонизация была панацеей, которая была призвана уничтожить все негативные элементы в управлении Индией. Переселение представителей английской буржуазии должно было способствовать развитию страны, английские буржуа, известные своей независимостью во взаимоотношениях с властями и умением полагаться только на самих себя, привьют эти качества индийцам и помогут им защититься от политического подавления. И так в Индии появится своя буржуазия, свой средний класс.
Но для того, чтобы в Индии появились независимые и свободно мыслящие люди европейского типа надо бы ослабить индийскую кастовую систему. Но поскольку это была тяжёлая задача, то сторонники реформ нацелились на ликвидацию такого одиозного института, связанного с кастовой системой, как рабство. Проблемой рабства много занимался Р.М. Мартин. В своём труде «Колониальная политика Британской империи» он утверждает, что в Древней Индии рабство было мало распространено, но количество рабов значительно увеличилось при мусульманских правителях. Следует отметить, что для Мартина мусульмане вообще были исчадием ада. Он также сожалеет, что англичане давно уже знали о существовании рабства на подвластной им территории, но не считали нужным вмешиваться – по той же причине, по которой они сквозь пальцы смотрели на сати.
В 1830 году Р.М. Мартин обратился к Уилберфорсу рассмотреть этот вопрос, однако тогда он предпочёл заниматься проблемой отмены рабства в Вест-Индии. Расследование, проведённое парламентской комиссией в 1832 году, вскрыло ужасное положение индийских рабов, и сразу же среди либеральной общественности поднялась волна возмущения: как это англо-индийское правительство может терпеть такое варварство на подконтрольной ему территории! Помимо Р.М. Мартина за ликвидацию рабства в Индии яростно выступал Ч. Грант. Сильный толчок аболиционистскому движению был дан тем, что в 1833 году английский парламент отменил рабство в переселенческих колониях. Но так как проблема рабства была тесно связана с кастой и религией, консерваторы выступили резко против, и под их давлением парламент ограничился только рекомендацией отмены рабства в акте об управлении Индией в 1833 году. В 1834-35 г.г. эта тема рассматривалась в парламенте. Была создана специальная комиссия из англо-индийских чиновников, которая, однако, в ходе своей работы пришла к выводу, что не следует торопиться с отменой рабства. Маколей хотел достичь ликвидации рабства через установления своего уголовного кодекса, но его принятие откладывалось годами.
В конце 30-х годов проблема рабства стала связанной с отправкой кули (т.е. рабочих) на плантации Вест-Индии и Маврикия. Дело в том, что Ч. Грант, бывший тогда министром по делам колоний, разрешил отправку кули морским путём. Но набор кули был связан с злоупотреблениями, будущих кули обманывали насчёт характера их работы, не будучи подготовленными для длительного морского путешествия, они во время его испытывали лишения, а на новом месте подвергались жестокой эксплуатации. Когда либералы узнали об этом, их возмущению не было границ. Для них это была скрытая форма рабства и работорговли. Либералы подняли такой шум, что отправка рабочей силы в Вест-Индию была временно приостановлена, до тех пора пока не были приняты меры, чтобы защитить права кули.
В этих условиях на парламент и компанию усилилось общественное давление в отношении отмены в Индии рабства. В декабре1838 года Р.М. Мартин предложил маркизу Уэллсли план постепенной отмены рабства в Индии. Этот план включал такие пункты, как создание специальной комиссии, регистрация коллекторами лиц, находившихся в рабском состоянии, освобождение детей, родившихся в семьях рабов после определённой даты, запрет дурного обращения с рабами, разрешение рабам владеть собственностью, освобождение рабов на территории, находившейся непосредственно под управлением компании. Уэллсли одобрил этот план и стал побуждать к его принятию англо-индийские власти. Некоторые части этого плана были приняты, так, коллекторы должны были предоставить сведения о лицах, находившихся в рабском состоянии. Наконец, 7 апреля 1843 года, уже при Элленборо, Верховным советом Индии был принят акт о полной отмене рабства.
Однако, как заметил Р.М. Мартин, на практике этот акт долго не исполнялся, и даже ничего не было известно о точном количестве рабов: общее их число оценивалось от одного до десяти миллионов.
Как мы видим, сторонниками европеизации индийского общества выступали виги, и социально-культурные и религиозные реформы осуществлялись прежде всего их ставленниками: Бентинком, Оклендом, Дальхузи. Тори выступали скорее как сторонники невмешательства в культурную и религиозную жизнь индийцев, радикалы, больше заинтересованные в экономических преобразованиях, практически не выступали по данным проблемам. Поэтому, когда в Индии в 1857 году вспыхнуло восстание, то тори не жалели усилий, чтобы нажить политический капитал на трудностях вигского кабинета Пальмерстона. Согласно Дизраэли, главной причиной восстания было то, что виги стали активно вмешиваться в религиозную жизнь местного населения и негласно поддерживать христианских миссионеров.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments