Санскрит, индуизм, тантра (devibhakta) wrote,
Санскрит, индуизм, тантра
devibhakta

Средневековая санскритская литература глазами феминистки

Недавно прочитал книгу Шалини Шах «Love, Eroticism, and Female Sexuality in Classical Sanskrit Literature: Seventh-thirteenth Centuries» (Delhi, 2009). Автор – преподаватель женского колледжа Индрапрастха (основан в 1924 г.) Делийского университета, ее перу принадлежит множество статей, посвященных гендерных отношениям. Исследовательница ставит своей задачей анализ литературы на санскрите VII– XIII вв. с точки зрения современного феминизма.
Конечно же, Шалини Шах сразу обрушивается на дхармашастры, поскольку в этих текстах безраздельно господствует идеология पतिव्रता pativratā, согласно которой женщина должна быть безупречно предана и покорна своему супругу (с. 58), в то время как от мужа подобной верности не требуется (с. 60). Природа женщины описывается как низкая и связанная с необузданной сексуальностью (с. 60). В сексуальных отношениях акцент делается не на эротику, а не на необходимость продолжения рода (с. 57). И в то же время, по замечанию Шах, упоминания в дхармашастрах таких женщин, как स्वैरिणी svairiṇī, показывает, что, по крайней мере, часть женщин обладала свободой выбора (с. 62), и кроме того, женщинам разрешается обладать स्त्रीधन strīdhana (исключительно их собственностью).
Мизогиния, по мнению Шах, достигает кульминации в аскетической традиции, представители которой, например, Шанкара, отождествляли женщину, страсть и неведение, и проповедовали соматофобию, то есть ненависть к телу (с. 69–78).
Мизогиническим и соматофобским тенденциям Шах противопоставляет тантру: приверженцы тантризма объявляют женское начало активным, в отличие от пассивного мужского, видят в женщине воплощение Богини и превращают ритуализованные сексуальные отношения в путь к освобождению. Происхождение тантры связано со средой неарийских племен, где женщина обладала высоким социальным статусом и где особое развитие получил культ богини-матери. Соответственно женщины в тантрической традиции могли выступать в роли учителей, дарующих посвящение (с. 66-69).
Что касается камашастр, то Шалини Шах невысоко оценивает эти тексты, называя их продуктом феодальной и патриархальной среды (с. 110). Хотя авторы камашастр и признают за женщиной право на получение наслаждения (с. 111), женское тело в конечном итоге оказывается пассивным фетишизированным объектом для мужского взора, то есть женщина всегда выступает в роли объекта, а мужчина – субъекта. Отношения строятся по моделям, которые автор определяет как «androcentric virile model» (c. 113) и «virile penetrative model» (c. 116), отсюда одержимость авторов камашастр размерами лингама, который выступает символом власти мужчины над женщиной (с. 117). В отношении оргий (संघातक и गोयूथिक, saṁghātaka и goyūthika) также проявляется патриархальная установка – если любовные забавы по типу один мужчина + две или более женщины в камашастрах и придворной поэзии кавья оказываются нормой, то обратное (когда одна женщина + двое или больше мужчин) относится на счет «диких» окраинных народов (с. 120).
Шалини Шах касается и медицинских трактатов того времени. Она подвергает критике за то, что внимание преимущественно уделяется вопросам сохранения мужского здоровья и особенно потенции (чему посвящена специальная отрасль медицины – वाजिकरण vājikaraṇa), в то время как женским болезням уделяется куда меньшее внимание (с. 99). По мнению исследовательницы, о невежестве медицинских светил в этой области свидетельствует тот факт, что, по убеждениям одного из них, Далханы, зачатие может произойти самопроизвольно: достаточно, чтобы женщина увидела эротический сон, в таком случае в ее лоно входит ветер, и так образуется зародыш (ср. рус. «в подол надуло»). Также беременность может якобы наступить вследствие любовных отношений между двумя женщинами (с. 97).
Отдельно Шалини Шах рассматривает тему проституции. Она полемизирует с теми феминистками, которые рассматривают проституцию как исключительно негативный феномен, связанный с эксплуатацией женщин мужчинами в патриархальном обществе (с.130-132). Исследовательница в позитивном ключе противопоставляет патриархальной семье контркультуру гетер (वेश्या veśyā) со своей системой ценностей. Если в традиционной семье в центре находится мужчина, то в мире гетер все определяет женщина (с. 135-136). В отличие от обычных женщин, гетеры принимали активное участие в общественной жизни и были экономически независимы (с. 140-143). Мужчин гетеры зачастую привлекали именно своей независимостью и раскованностью, и согласно одному афоризму, хорошая жена на ложе любви должна себя вести, как гетера (शयने तु वेश्या śayane tu veśyā) (с. 152). Более того, представительницы высшей прослойки гетер – куртизанки (गणिका gaṇikā) отличались не только красотой, но образованностью и умом, будучи сведущи в традиционных «шестидесяти четырех искусствах» и даже в философии (с. 143-147). Их дома часто становились своего рода светскими салонами, где собирались поэты, ученые, художники и музыканты. Таким образом, куртизанки вносили свой вклад в поддержание и развитие культуры. И кроме того, среди них встречались женщины, способные на подлинную самоотверженную любовь, как свидетельствует пример Васантасены, героини пьесы Шудраки «Глиняная повозка», полюбившей бедного, но добродетельного брахмана Чарудатту (с. 155-156).
Помимо мира гетер, автора книги восхищают также такие литературные произведения, как поэма Джаядевы «Гитаговинда» и сборники рассказов «Катха-сарит-сагара», «Шука-саптати» и «Брихат-катха-шлока-санграха». В них перед читателем часто предстают страстные и необузданные в любви женщины, насмехающиеся над идеологией pativratA. В «Гитаговинде» Радха ради Кришны оставляет мужа, и Кришна в конце поэмы прислуживает ей, как раб (с. 182). В «Катха-сарит-сагаре» царевна Канакарекха по собственной воле отказывается от брачных уз, а другая царевна, Малаявати, настолько ненавидит мужчин, что, увидев какого-либо мужчину, тотчас же велит девушкам из своей свиты убить его, а в своем дворце забавляется, выдавая замуж одних служанок за других (с. 187). Также царица Кувалаяавати рассказывает мужу, что до замужества она была дакини и вместе с подругами на собраниях они сожрали тела множества мужчин. Шалини Шах высказывает предположение, что речь идет не о буквальном пожирании, а о сексуальной оргии.

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments