Санскрит, индуизм, тантра (devibhakta) wrote,
Санскрит, индуизм, тантра
devibhakta

Стелла Дупуис о своем восприятии Тантры и опыте, пережитом в храме йогини

Иногда я ощущаю, что была очарована Индией еще до своего рождения. Родом я из Южной Америки, но занятия йогой привели к тому, что индийская мудрость стала частью моего интеллектуального багажа. Интуитивно я представляла, что за сложной системой индийской философии скрывались многообразные народные верования, обряды и легенды, также как и в Латинской Америке.
Когда я жила в Швейцарии, я чувствовала себя ближе к Индии, чем в моей родной Панаме, поэтому во время отпусков в последующие двадцать лет я путешествовала по Индии, стремясь объехать её обширную территорию. Однако до весны 2005 г. мне не приходилось слышать о храмах йогини.
В окрестностях Бхубанешвара в штате Орисса я отыскала одно из самых чарующих мест в Индии: храм шестидесяти четырёх йогини Хирапура. Пережитый там опыт был необычайным; подобный по интенсивности я испытала много лет до этого в обществе моих детей в храме Камакхьи (Шактипита) возле Гаухати. Даже сегодня, двадцать лет спустя, когда я вспоминаю вместе с ними произошедшее во время пуджи Великой Богини, речи замолкают, и наши лица озаряет улыбка.
В храме шестидесяти четырёх йогини Хирапура я оказалась по ту сторону обострившихся чувств и рассудка. После созерцания одного за другим изображений йогини мои глаза закрылись, а тело согнулось. Я осталась сидеть у ног первой йогини по левую сторону от входа. Молчание наполнило каменную оболочку под открытым небом. Далеко, каждый раз всё дальше, мир продолжал вращаться, в то время как моя душа погрузилась в изначальные воды преданности. Я вернулась к сенсорным ощущениям, чувствуя, как меня обдувает свежий ветер. Открыв глаза, я увидела себя окружённой великим множеством стрекоз. Они весело летали над моей головой, и я чувствовала, что они проносятся сквозь мое тело, словно я состою из эфира. Свет вечерних сумерек превратился в вибрирующие и отливающие всеми цветами радуги филиграни. Улыбаясь и не думая ни о чём более, я снова погрузилась в медитацию.
Время остановилось, пока я не услышала встревоженный голос моей подруги и спутницы, повторявшей моё имя. Было уже поздно, она устала и хотела вернуться в Бхубанешвар. У меня же не было никаких особых желаний. Я была спокойной и счастливой. Возможно, я бы предпочла остаться там, чтобы заниматься йогой и медитировать в храме или вне его на платформе на берегу пруда.
Отсутствие изображений эротического характера меня заинтриговало, поскольку я прибыла туда в поисках тантрического святилища. Я воображала великолепные фризы в стиле Кхаджурахо или Конарка. Также представляла стены, наполненные образами пар, совокупляющихся в никогда прежде невиданных эротических позах. Меня интересовали магические обряды, которыми славилось это место, и таинственные сексуальные практики, сопровождающиеся внушающим ужас опытом. Однако, после того, что я испытала во время медитации, я почувствовала уважение к стремлению адептов сохранять свои ритуалы и доктрины в полной тайне, доступными только для посвящённых.
Нечто особое произошло со мной в том месте в отсутствии Учителя, наличие которого является основополагающим требованием для достижения знания тайной доктрины – я призвала самих йогини, танцующих на воздухе наставниц вселенной, чтобы они руководили моими шагами и открыли передо мной врата озарения. В последующие дни моё тело бурно реагировало, как если бы каждая его клеточка подверглась процессу полного очищения, что оставило меня совершенно обезвоженной. Мне не удавалось удержать ни одного глотка воды, и единственным моим желанием было непрерывно принимать душ. На протяжении двух дней я постоянно поливала себя водой, пока на третий день не смогла принимать жидкость. Инстинктивно я хотела питаться соком кокосового ореха. В последующие ночи мне снились сны, которые я до сих пор вспоминаю. В одном из них меня проглатывала огромная круглая рыба, и я плавала внутри неё, наблюдая её вены и артерии, перекрещивающиеся и теряющиеся в стенках шара, который, как кажется, был её желудком. Слушая отдалённо звучащие ритмы текущей крови, я поняла, что там текло то, что, как я знала, является сущностью жизни; нечто такое, как пузыри кислорода. В другом сне, когда я собралась пить из кокосового ореха, я чувствовала себя, как если бы меня опорожнили, хотя мои руки продолжали крепко сжимать кокос – как если бы я была в одно и то же время вне и внутри плода. Я ощущала, что хотя и нахожусь вне, я должна буду разбить орех, чтобы освободить личность, скрывающуюся внутри и которой также была я – и которая не имела желания ни выходить, ни оставаться там внутри; просто дала себя поднимать движением внутренних вод.
Что логично, оба сна намекали моему интеллекту, жадному до рациональной структуры, что я пережила нечто вроде инициатического обряда. В моей памяти всплыли труды Мирчи Элиаде об инициациях, обряде и символизме, о священном и профаном. Я вспомнила фразы, где он говорит о религиозном человеке и «его желании находится в «центре», где существует возможность общаться с Богами». «Инициация представляет собой первый шаг к духовному созреванию. В религиозной истории человечества мы постоянно встречаем эту тему: постигший тайны посвящённый является тем, кто обладает мудростью». В действительности я ощущала себя обладателем откровения, но мне не удалось расшифровать знание, которое, как я чувствовала, находится внутри меня.
Так я начала моё путешествие к йогини. От перекрёстка путей к окружности и квадрату. Я отдавалась руководству и защите йогини и позволила энергии течь. Неожиданно я увидела себя шествующей по путям, с виду не связанных между собой. Через расстояние, где я искала информацию в Перу для романа, загадка Наска меня снова подтолкнула к Индии. Я услышала эхо обрядов, которые, как я воображала, совершались средь борозд, образующих рисунки Наска, но эти рисунки намекали на йогини, а не на древних обитателей пустыни. Роман, который я собиралась написать, начал рассыпаться, и мой разум остался свободным для ясного восприятия пути к книге о йогини.
Но мне не удавалось легко отыскать информацию для подготовки путешествия в землю Богинь. Название йогини скрывало покрывало тайны. Упоминания об их храмах и скульптурных изображениях не встречались в текстах по истории, сакральной архитектуре и религиозной иконографии. Обойдя бесчисленные книжные магазины в Дели, мне удалось отыскать две книги: «Yoginis Shrines and Saktipithas» из собрания «Indian Gods and Goddesses, V.4 (Shantilal Nagar: B.R. Publishing Gorporation, 2006) и книгу Видьи Дехеджи «Yogini Cult and Temples, A Tantric Tradition, (New Delhi: National Museum, 1986). Эту последнюю книгу я считаю сокровищем и наградой за мои усилия. Она представляет собой исследование культовых мест и относящихся к ним скульптур, основанное на систематическом, компаративном и тщательном анализе древних и современных текстов. Кроме того, что она обладает глубоким знанием различных эпох истории индийского искусства, д-р Дехеджа владеет искусством дедукции и обладает даром делиться своими познаниями. В качестве вводного материала к теме культа йогини я хочу процитировать отрывки из предисловия к книге «Священное и профанное» Мирчи Элиаде, желая передать читателю те же самые уважение и восторг, которые его слова породили во мне. «Попытка представить на двухстах страницах с пониманием и симпатией поведение homo religious*, и в первую очередь положение человека в традиционных и восточных обществах, таит в себе ряд опасностей. Такая доброжелательная открытость рискует сойти за выражение тайной ностальгии по давно минувшему положению древнего homo religiosus, что на самом деле чуждо автору. Ведь мы хотели лишь помочь читателю не только уяснить глубинный смысл религиозного бытия древнего и традиционного типа, но и понять его значимость для формирования решимости человека, оценить его красоту и «благородство».
«Мы стремились показать нечто большее: логику и величие древних концепций мира, характер поведения людей древних обществ, их символы и религиозные системы. Если мы хотим понять странные поступки или какую-либо систему экзотических ценностей, то их демистифицирование само по себе не представляет никакого интереса. Какой смысл в том, чтобы заявлять по поводу верований стольких «примитивных» людей, что их деревня или их дом не расположены в Центре Мироздания. Напротив, чем ближе мы принимаем верования, тем глубже можем понять символизм Центра Мироздания и его роль в жизни древнего общества, оценить масштабы бытия, которое формируется именно таким, а не иным только потому, что признается Центром Мироздания».
Александра Давид Неель, Джузеппе Туччи, Мирче Элиаде, Пьер Лоти и ещё много других открыли путь на Восток для современного западного путешественника. Индия и её загадки привлекают миллионы туристов. Гостю открывается возможность расширить свои культурные горизонты. Полихроматический экзоцизм, география, пляжи, моря и реки становятся объектом для фотокамер. Искусство, фольклор и духовность смешиваются с именами экзотических божеств. Обозначения новых понятий добавляются к словарю путешественника. В своём головокружительном беспорядке Индия открывает свои врата и приветствует гостя. Пятизвёздочные отели растут где бы то ни было. Миллионы глаз одновременно взирают с восхищением на Тадж Махал, дворцы Раджастхана и центры Аюрведы на юге страны.
Эта земля полна острых контрастов. В Индии сосуществуют множества самых разных людей, языков и культур. Меня всегда удивляло некоторое высокомерие, которое скрывается за фразой: «J’ai fait l’Inde». «I’ve done India» («Я сделал Индию»), которой некоторые путешественники подводят итог своему отпуску, проведённому в этой стране. Туристы не «делают Индию», напротив, Индия «нас делает», нас создаёт; она помогает открыть нам неизведанные грани нашей личности, помещая нас в бесчисленные неожиданные ситуации.
Даже для самих обитателей Индии их страна трудна для понимания из- за её протяжённости и богатого творческого духа, с незапамятных времён присущего всем сферам её жизни: искусству, фольклору, языкам, философии, духовности и т.д. Религиозно-философское движение, развившееся вокруг храмов йогини, мало изучено, потому что оно было погребено под огромным количеством предрассудков. Оно принадлежит к духовному течению, называемому Тантра. Между VI и XII вв. Тантра распространилась и пропитала все местные религии и все касты в Индии. Она представляла огромный успех для народных масс, сохранивших свои верования и тайны посредством устной традиции. «Именно через этот путь (тантру) в индуизм влилось крупное подпольное течение автохтонной и народной духовности».
Но это нелёгкая задача представить происхождение и культ божества ясным и структурным образом в рамках разработанной, полной и разнообразной религиозной системы средневековья на Индийском субконтиненте. Вопрос становится ещё более сложным, когда то, что мы пытаемся коснуться, представляет собой эзотерический культ групп женских божеств, каковыми являются йогини.
В тантрических учениях всё то, что является источником жизни, священно, и на этом основании тело и человеческая чувственность служат средствами для достижения трансцендентности.
В день, когда у меня не было желания совершать садхану, я пыталась оправдать мою лень, ссылаясь на неприятные ощущения в моем теле. Мой Учитель ответил мне:
– Боги завидуют тебе.
– Завидуют? Почему? Если они божественны, а я простая смертная... –
Твоё тело с его функциями является средством для достижения состояния, о котором они мечтают. Занимаясь медитацией и другими практиками, ты поднимаешься над всем, что тебе окружает, ощущаешь состояние, где ничто тебя не беспокоит, и ты полностью свободна. А у них нет тела... они не знакомы с этим опытом... они не ведают "абсолют".
– Боги завидуют моему телу? Невероятно!
– Твоё тело находится здесь и сейчас, оно это «живой обряд». Космос пребывает внутри твоего тела. Твоё тело это храм всех возможностей. Через него ты открываешь крайнюю степень утончённости чувств. Его функции содержат ритмы творения. Дисциплина асан и ритмы дыхания учат тебя контролировать временное, чтобы превзойти его и оказаться вне времени, там, где нет пут. Там, где ты полностью свободна.
Йога и тантра тесно связаны. В некоторых текстах говорится о Матсьендранатхе как об Адинатхе, совершенном воплощении Шивы, известном как отец йоги. Также этого Учителя называют основоположником тантрической религии, в которой почиталась группа божеств, именуемых йогини.
Иногда культ йогини именуется культом «шестидесяти четырёх йогини», но также существуют храмы, посвящённые сорока двум и восьмидесяти одной йогини. Храмы находятся в центре и северо-востоке Индии – в штатах Орисса, Мадхья-Прадеш, Уттар-Прадеш, а также некоторые скульптуры были обнаружены в штате Тамилнаду. Йогини это изменчивые божества. В каждом храме есть свои йогини со своими особенными чертами. В иконографии отсутствует единообразие, и каждая группа йогини обладает своей собственной идентичностью.
Вплоть до сегодняшнего дня единственным известным текстом, излагающим религиозные практики, связанные с религией йогини, является «Маха-Кауладжнананирная». Некоторые историки высказывают предположение, что в этих храмах имели место сексуальные практики и кровавые жертвоприношения. Эта интерпретация основывается на буквальном прочтении тантрических текстов (таких как «Маха-Кауладжнананирная») и на мрачных чертах некоторых скульптур йогини, без принятия во внимание фактора «символического языка». Зачастую мне трудно принять эту точку зрения, поскольку иконография всех божеств индийского пантеона полна символизма, и хорошо известно, что тантры были написаны символическим языком.
Тело представляет собой одно из средств, использующихся в духовных практиках, на которые наложили отпечаток йога и тантра. Я полагаю, что также иконография богинь должна была играть важную роль в садхане, совершавшейся в храмах йогини. Через образ божества адепт словно выходил за пределы своей духовной вселенной и проникал во вселенную божества; он ощущал его мощь и его атрибуты, нашедшие выражение в символическом языке (у многих йогини голова животного и тело женщины). Возможно, этот опыт приводил к обмену энергиями. Мы могли бы предположить, что первоначально адепт мысленно передавал своё тело Богине, чтобы разрешить ей доступ к крайнему чувственному опыту для достижения самого утончённого уровня восприятия. Затем, Богиня могла бы превзойти чувственную вселенную и ощущать «абсолютное». Если мы будем развивать мысль моего Учителя, йогини как духовные сущности существуют в проявленном мире и являются утончёнными божественными проявлениями, но они просто не знают «Абсолют». Если человек нуждается в йогини для обретения сил, которыми они владеют (техники сиддхи), они, в свою очередь, счастливы испытать чувственный опыт. Но для этого необходимо, чтобы садхана с почтением предался им, оставив свои страхи и предрассудки.
Учитывая, что речь идёт о герметическом культе, передававшимся посвящённым только устным путём, мы имеем в нашем распоряжении очень мало прямых сведений, и любая интерпретация носит спекулятивный характер. Храмы йогини находятся в отдалённых местностях. Доктор Дехеджа, являющаяся специалистом по теме, в своей книге о йогини высказывает мнение, что храмы строились вне городов, чтобы избежать того, чтобы о практиках узнали посторонние, поскольку они носили непристойный характер. Лично же я полагаю, что преданные стремились к покою и миру для совершения своей духовной садханы. Могу также вообразить, что те же адепты сочиняли россказни о жуткой власти йогини, чтобы любопытные и непосвящённые не приближались к храмам. Чары йогини до сих пор живут меж строк священных текстов, сокрытые в легендах и в образах богинь и их храмах. Незримыми священными нитями паломник ткёт своё собственное чарующе истолкование, где йогини выступают защитницами, духовными путеводительницами и соучастницами в жизненном опыте.

Предисловие к книге: Dupuis S. Templos de Yoginis en la India. Notas de viaje, leyendas y misterios. Varanasi: Pilgrims Publishing, 2008. Перевод с испанского.

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments